— Не нужно, — мотнула я головой, — эти деньги вы получили по праву. А то, что брала Ирха, — я намеренно заменила слово «воровала», — пусть останется на ее совести.

— Совесть не возместит вам убытки. А ты, если будете всем прощать, прогоришь. Поверь, я знаю, что такое зарабатывать деньги, отказывая себе во всем. И вижу, когда другие работают так же. — Гальша сделал третий шаг и вручила кошель Нюню, безошибочно определив, что он не откажется — Это всего лишь деньги, — она искренне улыбнулась, — хорошо, если чистую совесть можно купить так дешево.

— Но ведь это не ваша совесть…

— Моего брата, — пожала она плечами и отступила, — а значит и моя тоже.

Но мне не хотелось брать деньги. Гальша не виновата, что Гриха полюбил именно Ирху, а Ирха оказалась не особенно честной. И я тоже прекрасно понимала, сколько упорного труда вложено в эти пять грил. Для Нижнего города это очень большие деньги. Я все еще помнила, что за целый год работы на ярмарке смогла скопить всего три…

Сейчас моя таверна приносит столько за месяц. А лавка Грихиного отца и того меньше. Торговали они швейными принадлежностями, недорогими тканями, лентами, тесьмой, нитками и пряжей… ничего особенного, все как у всех. И только талант Гальши помогал им не бедствовать. Я сама была у них несколько раз, покупала пряжу для вязания. Еще когда хотела вступить в гильдию. И тут до меня дошло…

— Гальша, подожди, — остановила я ее, — Нюнь отдай деньги. Я предлагаю тебе другой вариант. Ирха рассказывала, что ты удачливая купчиха, способная сделать из пяти грил пятьдесят за половину года. Мне как раз такая и нужна. И в знак нашего примирения я хочу предложить взаимовыгодную сделку.

— Какую? — в глазах девицы загорелся интерес.

— Приходи сегодня вечером ко мне в харчевню, — улыбнулась я, — я все покажу и расскажу. А сейчас мне надо работать, — я кивнула на тележку и пустые кувшины.

— Хорошо, я приду, но не сегодня. Мы с отцом сейчас уезжаем из столицы по делам, вернемся через седьмицу, — кивнула Гальша и отодвинула от себя протянутый Нюнем кошель, — пусть останется у тебя. Я заберу его позже, если мы договоримся о той сделке, о которой ты говоришь.

Она слегка поклонилась и развернувшись пошла прочь.

— Ы-ы-ы? — вопросительно провыл Нюнь, переводя взгляд с мешочка на Гальшу, словно спрашивая: «может догнать?»

— Поехали, — вздохнула я и кивнула в сторону харчевни, — вернем позже. А сейчас нам над надо продавать взвар.

Мы работали. Но сейчас я не больше не переживала об Ирхе и Грихе. Нет, у меня в голове крутилась мысли о той идее, на которую меня натолкнули мысли о Гальше. Если у меня получится, то у зиме у меня будет еще один доходный бизнес. Но сначала нужно все хорошенько просчитать, договориться о поддержке с Гиремом и Жереном. То, что я хотела сделать было не совсем законным. Но спрос должен быть таким, что доход с лихвой покроет все риски.

Я механически разливала взвар, принимала деньги… и даже перестала замечать палящее солнце и пот стекающий по спине, а сама мысленно просчитывала варианты и пути развития нового бизнеса. Потом я все запишу на бумагу, чтобы не забыть. А сейчас можно было немного помечтать.

Распродав третью партию взвара, я отправила Нюня в харчевню, а сама помчалась домой. Сегодня у нас было первое занятие с Орегом. Лушка, узнав, что нас будет учить самый настоящий «серый человек» из команды Гирема, пришел в восторг и бурно радовался все утро. А я просто не хотела упускать ни одного дня. Встреча с бароном Грацем показала, что у меня не всегда может получиться спрятаться от гостей Гирема в полумраке вип-зала.

Лушка ждал меня на улице у ворот, подпрыгивая от нетерпения. Рядом на чурбачке, который он выволок со двора, сидела Анни и самозабвенно играла разноцветными камешками, перекладывая их из подола в карман и обратно и что-то бормоча себе под нос. В последнее время речные гальки, которые приносил Лушка после «тайных» вылазок с мальчишками Нижнего города, стала любимыми игрушками Анни. Она даже забросила куклу, которую я сшила из лоскутков.

— Готов? — улыбнулась я Лушке, подхватывая дочь на руки.

— Готов, — кивнул сын. И серьезно оглядев запыхавшуюся и вспотевшую меня заявил, — в следующий раз я сам приду в харчевню вместе с Анни. Я смогу, мама, я уже большой…

— Конечно, большой, — кивнула я, стараясь не прыснуть от смеха. Очень уж забавным выглядел мой пятилетний сын, — только Анни маленькая. Ты не сможешь нести ее на руках.

— Ничего, — вздохнул он и потешно нахмурился, — она хорошо ходит. Мы выйдем пораньше и пойдем медленно, чтобы она не устала.

Теперь мне было не до смеха. Он ведь на самом деле может сделать так вопреки моим запретам. Он ведь научился каким-то образом исчезать со двора, даже если я запираю все двери.

— Лушка, это небезопасно. Нет, маловероятно, что тебя кто-то узнает, — торопливо добавила, увидев отголоски страха в его глазах, — но это Нижний город. Здесь, вообще, опасно гулять в одиночку. Мало ли кто на вас наткнется… Ты сможешь убежать, а Анни — нет.

— Мам, — фыркнул Лушка, — нас никто из местных не тронет. Я умею говорить им так, что они уходят и никого не обижают. Большие мальчишки поэтому меня всегда с собой берут, — с гордость похвалился он и тут же понял, что проболтался. — Ой! Мам, я не то хотел сказать!