– Потому что кости в лапах полые. А так-то крепкая махина. – поддакнул клыкастый.

– А потом он давай со мной обниматься, ну точно ребенок. – лысый по-детски заулыбался.

– Да, любвеобильные ребята. – кивнул клыкастый, а затем обратился к Ю Зуфу. – Они к хозяевам привязываются очень, так что вы их не обижайте.

– А прикинь, были бы такие летучие махины не в шерсти, а в чешуе? – заговорил лысый, затягивая тюки Ирвина на голубом арионе.

– Да ну. Они бы замерзли в полете из-за холодных потоков воздуха.

– А если были бы огромные как дом?

– Тогда нам пришлось бы кормить их травоядными арионами.

– А лепехи-то, лепехи, – со смехом татуированный мужик сложил крепкие руки обручем, – не разгрести.

Ирвин подошел к ним.

– Сразу полетим? – спросил Ю Зуф Ирвина, надевая теплую фуфайку пыльно-розового цвета, сверху дождевик, похожий на палатку для походов. Закончил переодевания он, надев валяные тапочки, украшенные желтыми, болотными и коричневыми узорами, обозначающими принадлежность Ю Зуфа к хлопковым землям.

– Нет, сначала пройдемся. – ответил Ирвин, тоже снаряжаясь потеплее, но гораздо более изящно. – Вон до того холма. – Фонариком, полным мелких крылатых ночных светил, он указал на точку в получасе хода отсюда, затем прикрепил фонарь к каркасу в виде арки на голове ариона. Голубой арион лениво открыл глаза, разбуженный светом от фонарика, и сонно огляделся. Тоже проделал и Ю Зуф со своим фонариком.

– У арионов короткие лапы относительно тела, но крепкие крылья. Устройство крыльев такое, понимаешь, чтоб взлететь, им надо разбежаться. – объяснил татуированный мужик Ю Зуфу.

– Прежде вам надо познакомиться. – подсказал клыкастый. – Позволить себя обнюхать, погладить, дать ему имя. В общем, всячески притереться.

– С этим делом торопиться нельзя. – снова сказал татуированный. – Оно конечно не так все сложно, как у людей. Большой притирки характеров не требуется, потому что арион хоть и умная, но все-таки животина. Но и спешить не надо. У них характер, понимаешь, как там это говорят? Хле-хлегматический.

– Нет, как-то не так говорится. – второй закурил. – В общем, медленные они, и спокойные, когда не в полете. А уж в полете-то они резвые. А главное, выносливые. Могут по трое суток без сна лететь. Правда потом только и делают, что спят.

– Оттого и цена на них такая. Этих зараз не заставишь размножаться. Только и знают, как спать сутками.

Ю Зуф сложил подушечки пальцев и трижды поклонился мужикам, пока его арион сладко потягивался на траве, а затем с радостной улыбкой подставился под нос подопечному, радостно хихикая, пока тот щекотал его усатым носом.

– Я назову тебя Ци Линь. – нежно проговорил он своему ариону, наклонившись как можно ближе к морде зверя. Арионы еще не изволили встать и обнюхивали хозяев лежа на земле, лишь приподняв головы и вальяжно сложив огромные мягкие лапы перед собой.

Ирвин протянул своему ариону руку ладонью вверх, глядя как спутник его барахтается во внимании своего нового друга, будто моется под теплым водопадом.

– Я пока не придумал имя. – сказал Ирвин. – Подумаю в полете, или потом. А ты, кажется, придумал имя заранее.

– Вовсе нет. Я просто посмотрел на него и понял: о! это же братец Ци Линь. Ци значит уважаемый, а в другом значении воздух.

– А что значит Линь? – спросил Ирвин.

– Красавчик! А в другом значении змий, ну знаете, тот, мужской змий. – ответил Ю Зуф, растянув улыбку от мочки до мочки. – Посмотрите на него, разве это не Ци? – Ю Зуф обнял огромную морду ариона, насколько хватило обхвата его рук. – Разве не Линь?

В ответ по телу ариона прошла теплая вибрация с урчанием, он согласно закивал большой головой.

– Ооо! – удивился Ю Зуф и тут же поклонился ариону. – Этот язык я пока не знаю.

Ирвин и Ю Зуф поблагодарили мужиков и пошли в сторону холма. Ирвин шел впереди, а Юзуф, подхватив уздцы, повел за собой арионов, топающих мягко и размеренно.

– Твой арион так богато украшен. – восхитился Ю Зуф. – И все это посланиями от близких? Так много любви, Ирвин!

– Не переживай, к концу путешествия твой Линь весь будет усыпан бантиками всевозможных расцветок.

– Надеюсь. – тихо сказал Ю Зуф, а затем, помолчав, добавил. – Праздник проводов на острове Черепахи сегодня был удивительно пышный.

– Как и каждый раз.

– В нашем краю не бывает таких пышных праздников. Когда я пришел домой и сказал, что отлично сдал экзамены в качестве спутника, так что глава нашего города даже принял решение на общественные деньги отправить меня практиковаться в столицу, моя семья…не знаю даже. Кажется, они выдохнули. Потому что кончилась оплата учебы. И дальнейшая моя жизнь – уже не на их плечах. Они просто продолжили работать, будто и не произошло ничего. Лишь мать кивнула и сказала «угу», а потом снова взялась за плетение шляп. После тяжелого дня в поле мы все плетем шляпы для себя и на продажу. Без этого нашей большой семье нечего будет есть. – он снова замолчал, а Ирвин не знал, что сказать. – Я единственный не плел в последний год. Я учился! Каждый вечер после работы на поле. За этот вечер на острове Черепахи я почувствовал так много тепла.