— Не надо было этого делать, — Анижа расстроенно смотрела на ещё истекающие кровью тела вирмов.

— Мы должны делать то, что должны, — ответил ей Дукан. — Даже если это кажется нам неправильным или не нравиться. Каждая жизнь этой твари спасла десять жизней наших товарищей. А может и сотню. Соглашусь, что не зря сюда заглянули.

— Если это были птенцы… то где их мать? — задумчиво спросил Кальдур.

— Чёрт, а это приятно.

Кальдур снова коснулся босыми ногами клочка свежей и пока ещё короткой травы, переступил с неё на мягкую и ровную землю, прошёлся туда-сюда. Без надоевших каменных выступов, гальки и торчащих кусков скалы — это было невероятным ощущением. Наконец-то они спустились.

— Ты бы присел, парень, да отдохнул как следует, — Дукан посмотрел на него с осуждением. — Порадуешься простым вещам, когда всё это закончится.

Кальдур махнул на него рукой, обогнул ещё несколько кругов вокруг их лагеря, и довольный вернулся к костру.

Вечерело. Спуск от Свистуна занял у них раза в три меньше времени. Они буквально завернули за угол, спустились с пологого склона и до ночи оказались на равнинах. Их всё ещё окружали горы со всех сторон, но последующий путь до настоящих низ не предвещал никаких осложнений. Они устали с дороги, но весь спуск с гор без холода и тяжёлого дыхания, показался им приятной прогулкой. Настроение у всех было хорошее, за исключением Анижи, она ещё дулась на всех и почти не разговаривала. Радость от спуска не могла быть долгой и все старались насладиться ей в полной мере, отдохнуть от смурных мыслей о судьбе Госпожи и от взглядов украдкой в сторону запада и горы Ногх.

Они вдоволь напились из ручьёв, и вода из каждого из них оказалась особенной, вкусной и дарующей жизнь. Кальдуру даже закрылась мысль попробовать на вкус Воду Оточ из фляги и сравнить, но он не решился. Даже если она безопасна, то это всё равно будет святотатством. А если он однажды встретит Госпожу, то Она прочтёт его как открытую книгу и такого будет не утаить.

Кальдур был возбужден и немного нервничал. Его голову почти полностью занимали мысли об их удаче и предстоящем ужине. При спуске они лицом к лицу столкнулись со здоровенной и жирной птицей, которая их даже не испугалась, и не попыталась улететь, а возможно была настолько жирной, что разучилась и никогда не умела. Дукан всадил в неё стрелу из трофейного лука почти одновременно с броском Розари. Та была готова забороть птицу голыми руками, но такого удовольствия Кальдуру не оставила, стрела убила птицу почти сразу.

Теперь в умелых руках Дукана она ощипывалась и готовилась к затеканию в яме, заполненной золой. Полноценный костёр горел уже несколько часов, дров они набрали с запасом и просто наслаждались вечером.

— Как думаешь, темники скоро спуститься? — спросила Розари Дукана, нетерпеливо поглядывая на птичку.

— Что-то у меня большие сомнения, что они вообще спустятся. Мы их на неделю обогнали, думаю. Да и чёрт с ними. Ждать и встречать точно не будем.

Розари хмыкнула и шумно сглотнула слюну.

— Давай уже в огонь жратву суй, старик. А то я изнемогаю.

— Вечно вы молодые торопитесь, — Дукан усмехнулся. — Дай хоть внутренности из неё вытащить. Не будешь же ты их как медведь жрать.

— Я настолько голодная, что уже на всё согласная.

— Поспи лучше. Птичке часа два ещё томиться. До полуночи как минимум тут просидим. А можем и до утра в земле оставить.

— Ну вот ещё! — Розари надулась. — Я тебе ногу до этого времени отгрызу. Не посмотрю, что старая и жилистая.

Кальдур блаженно вздохнул и откинулся на траву, сорвал стебелёк, сунул в рот и начал жевать. Чуть ниже от него села Анижа, вынула из своей сумки иглу и нить, сняла изношенные ботинки и стала подшивать их, вполголоса нашёптывая какую-то песенку. Невольно он залюбовался ей. Давненько у него не было такого лёгкого вечера.

***

Яркое и тёплое солнце не дало им поспать до обеда.

Поздний и очень плотный ужин всё ещё болтался где-то в животе, давая ощущение приятной тяжести и сытости, которое почти что пьянило, и по которому Кальдур не то что успел соскучится, а был уже даже удивлен, что такое чувство вообще возможно.

Он немного поворочался, пытаясь закрыться от слепящих лучшей, поглубже запутался в тряпки, но под ними становилось всё более душно и невыносимо. Пришлось проснуться и выползти из укрытия. Первым, что он увидел, была Розари. Она догрызала кости, вырытые из-под золы, оставшийся от костра и приготовления птицы. Вся перепачканная и сосредоточенная, она ответила на смех Кальдура низким рычанием, чем рассмешила его ещё больше.

— Мы ещё поймаем, не надо так усердствовать, — поприветствовал её Кальдур. — С добрым утром тебя.