Ответом ему снова была тишина, но на этот раз темник не расстроился, а даже взглянул на пленников с какой-то бодростью в глазах, словно их непокорность ему импонировала.

— Не обязательно умирать здесь, — темник попробовал ободряюще улыбнуться, но вышло не очень. — Крестьяне и ополченцы будут отпущены домой, им нужно возделывать земли, а не проливать кровь не понятно зачем. Солдаты, которые будут сотрудничать и работать, так же получат прощение и возможность уйти к своим родным. Офицеры, знать и другие враги, проявившие исключение упорство в своих злодеяниях на этой земле, так же смогут сохранить свои жизни! Но в обмен на десять лет работы у нас, чтобы мы точно были уверены, что они больше никому не принесут вреда.

— Как брешет-то, уши вянут, — снова раздался громкий и смелый голос, и на его возглас ответили едва слышными смешками.

— Красная Фурия? — снова спросил темник, всматриваясь в лица пленников.

— Не кликай лихо, — ответил смельчак, обращаясь к командиру. — Оно тебя само найдёт. Скоро.

От наглого ответа темник прищурил глаза, но улыбка ещё не стерлась с его лица. Он в какой-то мере остался доволен ответом.

— Кто будет выкапывать могилы? — задал он следующий вопрос.

— Для своих копать не будем. Сами убиваете — сами надрываетесь!

— Выкапывать старые, — уточнил темник и указал на монодона.

Тот стал заметно тише, увлекшись трапезой, но уже заканчивал, и вероятно, так и не смог утолить голос.

— Вы что... его падшими хотите накормить? — раздался в воцарившейся тишине слабый голос.

— Ему без разницы, он падальщик, — холодно ответил командир.

— Сам ты падальщик! — снова раздался голос смельчака. — Не будем копать, пускай падшие спят спокойно.

— Или копайте, или будем кормить вами, — легко парировал темник. — Вас не надо выкапывать.

К командиру подошли два сотника и начали докладывать ему на своём гортанном языке. Командир быстро потерял интерес к пленникам, стал изучать карту, которую ему поднесли, оглядывать лагерь и окрестности.

— Я ещё подслушал. Когда оно закончит есть, они загрузят туда раненных и зелёных совсем, и отправят их назад к тому, что как я понимаю, является Чёрной Крепостью. А сами пойдут назад пешком. Хотят переловить партизан, и вернуть своих.

— Жалко…

— Жалко?

— Да. Я бы посмотрел как эта штука падает с неба от залпа тяжёлых болтов. Или может даже баллисты. Сдаётся мне оно слишком медленное, чтобы уклониться от хорошего выстрела.

— Не о том думаете, братцы.

— А о чём нам думать?

— Думайте, как сержанта нашего прикрыть. Говорят они сейчас, что не будут с офицерами церемониться, зуб на них имеют.

— Так это мы уж и сами поняли. Хорошо что, большая часть их с Вокимом или к Кархарту ушла. Что ещё говорят.

— Да муть всякую. Что-то по знати. Что-то по местным. Монастырь ищут. "Не должно остаться жрецов", — говорят.

Ночь стояла душная и безветренная.

Анижа вся покрылась липким потом и изнывала от жажды, но воду им не давать не спешили. Просьбы о ней, ещё недавно бывшие полными ненависти и негодования криками, теперь подзатихли и превратились в жалобные стоны, и не переставая раздавались в ночи.

Их разделили, перемешали и связали верёвкой по нескольку человек. Солдат, пытавшийся защищать её, кинул ей напоследок несколько добрых слов и приказал держаться. Было видно, что ему тяжёло оставлять девушку, но никакого выбора у него не было. Новыми товарищами по несчастью для неё стали пятеро мужчин: двое стариков, прибившихся к лагерю, двое молодых солдат и солдат постарше, всех пятерых она видела мельком и не знала по именам. На Анижу они внимания не обращали, держались спокойно, не разговаривали, и пытались поспать, не смотря на верёвки и бугристую землю

Счастливчики.

Сон легко шёл к ним даже в таких условиях, а Анижа вдруг поняла насколько устала и как мечтает выспаться. Но только не здесь, а где-нибудь в другом месте поспокойнее, где с ней ничего не сделают. Под таким же звёздным небом, с прохладой горного воздуха, в землях, где почти нет людей и царит такая приятная тишина, в уютной палатке и... с Кальдуром.

Что ж. Учитывая обстоятельства, скоро она с ним объединиться. Учитывая, как он умер, Госпожа должна была смилостивиться и отправить его к Вратам. Он ждёт её. Он все понял и избавился от своих демонов, что так мучили его. А если даже нет, то она поможет ему...