Шрифт:
– Так точно, полковник!
Адам заметил меня.
– Уже вернулся. – Он тепло улыбнулся. Подошёл и начал стряхивать с меня снег. – Смешной такой, весь белый.
– Что со мной будет после убийства Титана?
Адам мгновенно стал серьёзным.
– Не здесь, Мор, – попросил он, указал следовать за ним и ушёл обратно к себе.
В комнате Адама царил рабочий хаос. Кругом были разложены бумаги, схемы, документы. На некоторых стояла печать «Совершенно секретно». Я присмотрелся.
– Если запомнишь хоть букву на этих бумагах, мне придётся тебя убить, – сказал Адам.
– Э-э… – протянул я.
– Запомнил! – Адам шутливо нахмурился, а затем широко, совсем как раньше, дружелюбно улыбнулся. – Задавай свои вопросы.
– Что со мной будет?
– Если работать с нами больше не будешь, то сдадим тебя федералам. Из рук в руки. Вышку я от тебя отведу, дальше сам. Думаю, за хорошее поведение выпустят лет через тридцать. Если работаешь с нами – работай. Никто и слова не скажет.
– А генерал? Он же сказал…
– Не обращай внимания. – Адам махнул рукой. – Генерал Эндрюс всегда орёт и всегда чем-то недоволен. Дальше криков дело обычно не заходит.
– Обычно?
– Бывало мы с ним и до руководства доходили, но всё решалось в мою пользу. Открыто выступать против меня он не станет. – Адам подошёл ближе и понизил тон. – Есть у меня кое-что, что Эндрюс не хотел бы обнародовать. В случае чего он будет на моей стороне.
– У тебя есть компромат на генерала?
– Почему сразу компромат? – спросил Адам, смахивая с моей куртки остатки снежинок. – Некая информация, которая, будучи открыта всем, не устроит нас обоих.
– Не скажешь, о чём именно эта информация?
Я согревался и пока старался не думать о том, что грело больше: тепло в помещении или Адам, стоящий рядом.
Он пожал плечами.
– Ходят некие слухи о нашем с генералом возможном родстве.
– И что в этом плохого?
– Наша родня никогда не состояла в официальном браке между собой, но всегда была в официальном браке при рождении детей. По мне сильно не ударит, ты же знаешь, у меня никого из родни не осталось. А вот для генерала это станет клеймом на репутации. На-всег-да.
На последнем слове Адам смахнул с меня снег с капюшоном сразу. Его руки оказались на моих плечах, и больше не замечать того, что он стоял вплотную ко мне, стало невозможно.
– Что ты делаешь?
– Хочу попросить тебя об одолжении, – шепнул Адам, расстёгивая на мне куртку.
Я перехватил его руку.
– Спрашивай.
– Можно я сегодня у тебя переночую? – выдал Адам залпом и посмотрел мне в глаза коронным умоляющим взглядом. – Ну пожа-алуйста!
– Нет. У тебя своя комната есть.
Адам огляделся, его нижняя губа предательски и абсолютно ненатурально задрожала.
– Негде тут спать. Всё в документах.
А в глазах чертенята пляшут. И это полковник армии? Можно начинать переживать за безопасность страны.
– Разберёшься. Большой мальчик.
Я сделал шаг назад и собрался уйти. Адам всплеснул руками, вся наигранность сошла с него.
– Попробовать стоило.
Ничего спросить у него я не успел. В комнату зашла Ти, держа в руках поднос с едой.
– Ты за ужином плохо выглядел, Фрэнк. Я заварила тебе травяного чая и принесла мёд. Тебе надо подкрепиться.
Она дошла до стола, бесцеремонно раздвинула стопки секретных документов и водрузила поднос прямо на них. Обернулась, и её взгляд внимательно прошёлся по нам обоим.
– Опять поссорились?
– Угу, – раздался страдальческий стон от Адама.
Ти раскинула руки в стороны, обняла его и стала гладить по спине, успокаивая.
– Оу, котёночек! Обидели тебя, да? Злой нехороший Мор! – запричитала она, а я в этот момент пытался не заржать. – Опять приставал к тебе, да? Извращенец! Всечь ему за такое! По яйцам!
– Вообще-то это он ко мне приставал, – уточнил я. – А я – добрый и хороший Мор, и даже не всёк ему за такое. Ни даже не по яйцам.
Ти отстранила Адама от себя и заглянула ему в глаза.
– Ты приставал, а он отказался?
Адам кивнул. Вернулось дрожание губ и артистичные всхлипы.
– Хотел переночевать с ним… – заныл прохвост, – а он! – Адам обвинительно ткнул в меня пальцем. – А он отказа-ал!
За этот спектакль Адам немедленно был прижат обратно к груди, а Ти начала ругать меня уже другими словами: