«Вот ублюдок».

Как Арджун и предполагал, Мэделин появилась рядом с Джеем, и ее темнокожая рука стиснула его бледную, покрытую шрамами ладонь.

– Джей, пожалуйста, – взмолилась она тихонько. – Мы благодарны тебе за все, что ты сделал, Ифан. – Она повернулась к рыжеволосому фейри.

– Ваша признательность для меня бесполезна, – сказал Ифан. – Сдержите свое обещание заплатить за оказанные услуги. Это все, чего я прошу.

– Если тебя интересует лишь золото, ты его получишь, – протянул Бун, сидящий у края позолоченной кровати. – Контрактник до конца своих дней. Как любой гребаный фейри. – Даже когда он ругался, его голос звучал утонченно. Быть может, все богатые белые мужчины из города Чарльстон на самом деле были такими.

– Так и есть, – ответил Ифан, изогнув одну бровь. – А с чего это жизнь какого-то кровопийцы должна мне быть дороже, чем жалованье? Моя верность вам умерла вместе с Никодимом, а ваши вербальные благодарности не принесут никакой практической пользы. – Он заткнул темно-синий пузырек пробкой. – Я спас Одетту Вальмонт от мучений в объятиях вечной смерти, что само по себе является немалым подвигом, учитывая ужасную рану на ее шее. Свою часть сделки я сдержал. Жду оплату. – Замолчав, он начал вытирать выцветшей льняной тряпочкой окропленные кровью медные инструменты.

Бун скрестил на груди загорелые руки и недовольно поджал губы.

– И как долго она останется в подобном состоянии? – поинтересовался он.

Ифан неопределенно пожал плечом.

– Пока ее никто не тревожит, она может спать десятилетиями, что, однако, не особо отличается от смерти, как я полагаю. – Усмешка исказила его лицо. – Я слыхал, что вампиры, не получающие кровь, становятся похожи на ссохшиеся кожаные мешки через какое-то время… А также теряют из-за этого рассудок. – Его ухмылка стала еще шире. – Такой исход событий наверняка сведет эту вампиршу с ума окончательно. – Фейри неспешно окинул комнату взором. – Вальмонт и без того была эксцентричным созданием. Возможно, вы сможете держать ее здесь. В качестве еще одного безжизненного произведения искусства. Собственный экспонат Львиных чертогов.

Джей заворчал и произнес:

– Tak-chuh [5] , кусок ты…

– Я подразумевал это как комплимент, – поспешно добавил Ифан. – Красота – единственное, ради чего стоит жить.

Перед ним появилась Гортензия, расставив ноги на ширине плеч и уперев руки в бока.

– Так ты не можешь ее разбудить? – Она наклонилась чуточку вперед, и ее глаза угрожающе блеснули, а французский акцент зазвучал резко и грубо. – Или не хочешь? – Хотя она и обнажила клыки перед фейри, ее украшенные драгоценными перстнями пальцы продолжали нервно сжимать носовой платочек, перепачканный кровавыми слезами.

Все они любили Одетту Вальмонт. Каждый из кровососущих демонов, которых Арджун привык считать семьей, не мог уже и вообразить жизнь без нее. Можно ли сказать, что Одетта сейчас в летаргическом сне? Это все равно что море без соли, или вино без опьяняющего вкуса.

– Можете спрашивать меня миллионы раз, мисс Деморни. – Ифан окинул Гортензию с ног до головы столь же пронзительным взглядом. – Однако ответ останется неизменным: не в моих силах пробудить Одетту Вальмонт.

– Тогда в чьих же? – Голос Гортензии понизился до отчаянного шепота.

И снова фейри неопределенно пожал плечом.

– Быть может, существует способный лекарь в землях Сильван Уайль.

Гортензия насмешливо фыркнула.

– Parfait! [6] Лекарь, обитающий в землях, на которые вампирам ступать запрещено. Id'eal! [7]

– Не все из вас являются вампирами, – заметил Ифан. – Так что не всем вам запрещено ступать на те земли.

Недовольный вздох пронзил тишину. Арджуну не удалось сдержать его. Он стукнул легонько головой о мраморную колонну, затем еще разок и крепко сжал челюсти.

Не приходилось сомневаться в том, что Арджун может это сделать. Он готов был на все, если вопрос стоял о жизни Одетты. Она ведь была ему сестрой. Все они были ему семьей. Однако это не означало, что ему нравилось то, что последовало за словами Ифана.

Пять пар бессмертных глаз вопросительно устремились в его сторону.

– Какого черта! – выругался Арджун, и его английский акцент тоже прозвучал грубо.

Гортензия повернулась к нему, метнувшись с нечеловеческой скоростью в мгновение ока, и ее юбка цвета умбры зашуршала.

– Разве ты не хочешь спасти Одетту? – спросила она. – Я полагала, что этириалы вроде тебя…

– Ma soeur [8] , – оборвала ее Мэделин, одарив предупреждающим взглядом, – пожалуйста, веди себя терпеливо. – Она тоже подошла к Арджуну с такой же нечеловеческой скоростью, отчего ее наряд на миг обратился в пятно бирюзового шелка у него перед глазами. – Арджун, я знаю, что ты прожил вместе с нами не так много времени, однако мы давно считаем тебя одним из нас…