– А почему ты раньше не пыталась разузнать, действительно ли есть тут волшебное зеркало или нет? – не сдавалась Пиппа.

– Потому что мать спустила бы с меня шкуру, если бы узнала, чем я прямо сейчас занимаюсь. А если нас поймает кто-нибудь, кто не привык прощать других, то я свалю всю вину на тебя. Миленькую англичанку с васильковыми глазами и пышными ресничками можно простить даже за убийство. – Она покосилась на Пиппу, и в глазах у нее промелькнула усмешка. – И да: спасибо тебе за то, что подарила мне оправдание, которое я так долго искала, чтобы ослушаться старших. – Одним уверенным движением Элуиз оборвала последнюю нитку с новенького амулета. – Ну давай, англичанка, – сказала она и повесила Пиппе на шею цепочку из серебряных и железных звеньев, точно над золотым крестиком, который подарила ей бабушка в детстве.

– Он чешется, – пожаловалась Пиппа, опустив подбородок, чтобы посмотреть на узор амулета, который изобразила на металлической цепочке Элуиз. – Это… шипы?

– Уж лучше они тебя поцарапают, чем ты получишь ожоги от огня. – На этот раз из гобеленовой сумки Элуиз достала пузырек с каким-то черным песком. Она вытащила пробку из флакона, а затем посыпала медный замок черной пудрой. Металл задымился, а потом замок щелкнул, отворившись. Довольная собой, Элуиз собрала подол юбки и через ткань повернула все еще теплую дверную ручку. Как только дверь распахнулась, она отскочила назад, точно ожидая нападения.

Пиппа охнула и спросила:

– Что ты делае…

Но договорить не смогла – без предупреждения Элуиз толкнула ее за порог квартиры.

Поток наэлектризованного воздуха пробежал по коже Пиппы, отчего ее плечи содрогнулись, а зубы застучали. Электричество словно пробрало до костей, отчего все нервы в теле разом пробудились, вынудив волосы встать дыбом. Точно Пиппа прошлась по поверхности солнца.

– Во имя господа бога, что происходит? – закричала она.

– !C'allate! [36] – отругала ее Элуиз. – Ты что, хочешь, чтобы весь дом тебя услышал? Пожилая леди, что живет внизу, славится в округе репутацией почтового голубя. Она распространяет информацию лучше, чем холера убивает бедняков.

– Зачем ты так поступила? – возмутилась Пиппа, все еще чувствуя, как невидимая энергия покалывает кончики пальцев.

– Я не была уверена, что амулет сработает на меня, – беспристрастным тоном сказала Элуиз. – Да и если кто-то покалечится, уж лучше пусть это будешь ты, чем я. Я не заинтересована в том, чтобы уберегать тебя от боли за свой счет.

– Я не прошу уберегать меня от боли, – сказала Пиппа. – Я не такая уж и хрупкая.

– Но все говорит об обратном.

– Надо было предупредить, что собираешься меня калечить!

– Надо было слушать меня внимательнее. Я же сказала: лучше пусть тебя поцарапает амулет, чем ты получишь ожоги от пламени.

– Ты знаешь, что я имела в виду. – Пиппа нахмурилась. Ей до сих пор было не по себе. – Следовало предупредить меня до того, как толкать внутрь вот так.

– Если бы я тебя предупредила, ты бы начала сомневаться, – ответила Элуиз, собирая пузырьки и складывая их обратно в гобеленовую сумку. – Ты всегда выглядишь сомневающейся. А сомневаться тем, кто вламывается в чужой дом без приглашения, нельзя. Кстати об этом, пригласи меня.

– Нет ничего плохого в том, чтобы обдумывать свои решения. – Однако слова Элуиз глубоко задели Пиппу. Когда она была маленькой, то вечно во всем сомневалась. Она тянула время, избегала каждой мелочи и не могла даже решить, с чем хочет сегодня съесть на завтрак горячий тост. Именно поэтому преподавательница Пиппы по фехтованию вечно пыталась убедить ее действовать спонтанно во время поединков. – А зачем тебе приглашение, чтобы войти?

– Co~no, ты одна из самых надоедливых людей среди всех, кого я только встречала. – Элуиз закатила глаза. – Я не могу просто так пересечь порог квартиры – сработают защитные чары. Кто-то, кто уже внутри, должен меня пригласить. – Она многозначительно уставилась на Пиппу, нетерпеливо стуча носком ботинка по деревянному полу.

Какая-то часть Пиппы хотела заставить ее ждать подольше.

Элуиз усмехнулась.

– Если ты меня не пригласишь, – сказала она, – то, могу поспорить, не продержишься и пяти минут до того, как все твои кишки вспыхнут пламенем, когда ты прикоснешься к чему-нибудь, к чему прикасаться нельзя.

– Пожалуйста, входи, Элуиз, – пробормотала Пиппа сквозь стиснутые зубы.

– Спасибо. – Даже получив приглашение, Элуиз переступила порог квартиры с такой настороженностью, будто бы шагала по опасному хрупкому льду. Она внимательно посмотрела на газовую лампу, стоящую на столе рядом с дверью, а потом наконец удовлетворенно кивнула и зажгла ее спичкой. Лампа вспыхнула, отбрасывая тень, которая чем-то напоминала пирамиду на оштукатуренной стене.

Тревога завладела душой Пиппы. Они же только что вломились в чужой дом! Когда она в последний раз в темноте забрела туда, куда не следовало, случилось несчастье. На секунду она вспомнила, как языки пламени пожирали шторы у письменного стола ее отца. Как она таращилась, окаменев, понимая, что будущего теперь не избежать. Что сделано, то сделано.

Это правда, что Пиппа Монтроуз натворила немало глупостей в жизни, однако она все-таки ни разу не врывалась в чужой дом без приглашения. Такое поведение было неподобающим, особенно для будущей госпожи Девере.