– Если взять грудь за сосок и поднять вверх, откроется место, где молочная железа соединяется с торсом, – пояснил он. – При достаточном объеме там образуется кожная складка, застаивается пот. Вот им-то и пахнет бюстгальтер.

– Ты, Андрон, брал Гайдамачиху за сосок? – Елин усмехнулся. – Сомнительно, потому что еще жив.

– Ну… я не знаю… мне все равно кажется, что это ее.

– Когда кажется…

Отобрав у друга бюстгальтер, Саша надел черную чашечку на свой кулак.

–…Вот взгляни! Гайдамачихе такой лифон – только на нос.

– Верно, Ёлка, – Соломацкий кивнул. – По размеру это скорее всего –Кузин.

– Сдалась мне ваша Кузя!! – взвился Андреев, задетый за живое.

– Да и вообще, – добавил Елин. – Такое убожество – только на Чумичку.

– К вопросу о Чумичке, мужики! – подал голос Смаков.

Обычно в разговоре – тем более, касающемся животрепещущей темы – Вадик бросал реплику за репликой, перебивал даже Елина.

Но сегодня он как-то странно молчал, уподобившись мне.

– А какие могут быть о ней вопросы? – Елин презрительно скривился. – Только ответы, и все одинаковые.

– А такие…

Смаков сделал многозначительную паузу.

Стало ясно, что молчал он не зря.

–…А такие, что пока вы тут перекидываетесь смехуёчками, я ее оприходовал.

– Кого? – уточнил Соломацкий.

– Чумичку.

– Что… что ты с ней… сделал?..

Андреев, до которого не сразу дошла суть, задохнулся словами.

–…В каком смысле «оприходовал»?

– В том самом, в том самом, Андрон. Называй, как хочешь: «трахнул», «поимел», «отпипирил» – смысл один. Вы – жалкие пиздуны. А я уже знаю, что к чему.

Эти слова ударили сильнее, чем если бы облака упали на Землю, все разом.

Вероятно, Смаков рассчитывал, что взметнется шквал вопросов, вспенится его слава.

Но все молчали.

Представить себе, что наш друг – такой же мальчишка, как и мы, еще вчера обсуждавший теоретические достоинства порнозвезд – познал женщину, было невозможно.

Шок сделал нас немыми.

– В общем так, – заговорил Смаков, не выдержав кажущегося равнодушия. – Вчера вечером зарулил к ней.

– Чтобы потрахаться? – спросил Елин, первый из всех пришедший в себя.

– Нет, даже в мыслях не было. Я не шизанутый, – серьезно ответил Смаков. – Она позвонила, сказала, комп накирнулся, типа винды не грузятся, просила помочь, знает, что мне это – как два пальца об асфальт.

– И ты помог? – догадался Соломацкий.

– Конечно. Я же не фашист. Сиськи сиськами, но Чумичка тоже человек. Взял пару инстальников, ремкомплект – и пошел.

– А дальше что? – вступил Андреев.

– Не гони, все по порядку.

– Ладно, давай по порядку.

– В общем, комп у Чумички на самом деле завис. Она игру поставила – то есть даже не игру, а какую-то интерактивную хрень «подбери прическу».

– На какое место? – вставил Елин.

– На какое надо.

Вадик еще чуть-чуть помолчал.

Никто ничего не спрашивал, и он продолжил.

– Прога левая, криво сломанная, не знаю уж, откуда взяла такую дрянь. Когда ставила, что-то нажала, загадила реестр, попортила «вин-ини», все глюкнулось. Пришлось сносить винды, форматировать диск и устанавливать заново.

Елин понятливо кивнул.

– Сами понимаете, нужно время, быстрее не выйдет, хоть в узел завяжись. У Чумички к тому же комп медленный, как паровоз. Она заварила кофе, принесла, чтоб не так скучно. В общем, сидим в ее комнате. Я кофе попиваю, она какую-то книжку лищет. Вот здесь стол, внизу комп грузится, а вот тут…

– Для хуя парашют, – подсказал Елин.

– …Ее кровать. Разложенная. И родаков нет, мы одни во всем доме.

– Ну – и? – подогнал Андреев, не выдержав медлительного повествования.

– Она была в чем-то домашнем. То ли в халате, то ли в платье вот досюда…

Смаков отмерил у себя на половине бедра.

– Ну, я сидел-сидел, а потом взял ее за коленку. Сам не знаю, что меня дернуло.

– А что? у Чумички есть коленки? – саркастически осведомился Елин. – Мне казалось, у нее, как у Буратины, торчат из платья палки, а под ним ничего нет.

– Есть, оказывается.

– А они какие? – уточнил Андреев. – Круглые, как у Морозовой, или мослы, как у Просвирки?

– Если честно, не помню, – признался Смаков. – Даже не смотрел. Вот тебе, Андрон, не все равно, за чью коленку подержаться, лишь бы в лоб не дали?

– Это верно, – согласился Елин, вздохнул и потер затылок.

– А я сначала взял, потом подумал: Чумичка такая страхонутина, что обрадуется, если получит знак внимания.

– Точно. К ней даже на физре никто не пристает.