– Слушай, Вик, давай без глупостей, - как можно спокойней говорю я.
– Ложись спать, а завтра утром спокойно поговорим, ладно? Я обещаю, мы все обсудим.

Сейчас самое главное - внушить ей, что завтра все нормализуется, и заставить выкинуть из головы бредовые идеи о сведении счетов с жизнью.

– Нет, Рей, так не пойдет! Либо ты приезжаешь сейчас, либо я беру кухонный нож и... И...
– Вика ревет в трубку, а я чувствую, как комок смешанных эмоций скручивает живот.

С одной стороны, я не хочу вестись на ее подлую провокацию, ведь я четко дал понять, что мы больше не пара. Но с другой - будет очень отстойно, если она реально вскроет вены. Совести у меня, конечно, нет, но осознавать, что из-за тебя суициднулась твоя бывшая, даже для такого подонка, как я, невыносимо.

Помолчав несколько секунд, я взвешиваю все "за" и "против" и сурово произношу:

– Вик, я никуда сейчас не поеду. Я готов поговорить с тобой, но завтра. Спокойной ночи.

С этими словами я кладу трубку и убираю телефон в сторону.

"Правильно, Рей, один раз поведешься на такую подначку, и потом из тебя всю жизнь будут вить веревки! Ничего Колесникова с собой не сделает!" - успокаивает меня внутренний голос, но на душе почему-то скребут кошки.

Закрываю глаза и пытаюсь уснуть, но меня обуревает какое-то необъяснимое волнение. Фантазия подкидывает отвратительные картинки, где мертвая Вика лежит в луже крови, и я болезненно морщусь. Вот сучка! Пригрузила меня на ночь глядя!

Телефон вновь пищит, и я, молниеносно протянув к нему руку, вижу входящее сообщение от Колесниковой. Вика прислала мне видеозапись, на которой она медленно водит лезвием по запястью, а затем делает на нем крошечный надрез. До вен там еще далеко, но сам факт того, что эта идиотка схватилась за нож, вызывает во мне панику.

Ненавидя себя за слабость, я быстро отвечаю, что уже еду и, пулей соскочив с кровати, натягиваю джинсы. Этой стерве реально удалось меня напугать.

Денис

Непрерывно звоню в дверь Колесниковой, но никто не открывает. Самые черные мысли уже успевают пробраться в мой мозг, когда замок наконец щелкает и на пороге показывается распухшая от рыданий, но целая и невредимая Вика.

– Рей!
– восклицает она, кидаясь мне на шею.
– Спасибо, что приехал, а то я чуть не...
– она вновь заливается слезами.

Аккуратно отстраняю ее от себя и, не разуваясь, прохожу вглубь квартиры. Девчонки, вместе с которой Вика снимает хату, нет дома, и я быстро перемещаюсь из комнаты в комнату. На кухне я наконец нахожу то, что искал: пустой стакан, на дне которого виднеется белый, похожий на известь осадок. Таким образом, мои предположения о причинах столь неадекватного Викиного поведения подтверждаются.

Колесникова, всхлипывая, следует за мной, и когда я останавливаюсь, обнимает меня со спины:

– Рей, я тебя так люблю, слышишь?

– Слышу, - устало выдыхаю я, разворачиваясь к ней лицом и наблюдая за ее непривычно расширенными зрачками.
– Давай спать. Завтра ведь в универ надо.

Подхватываю Вику за локоть и тащу в спальню.

– Рей, я тебя хочу, - шепчет она, когда я подталкиваю ее к кровати.
– Пожалуйста, возьми меня. Прямо сейчас.

Она прижимается ко мне всем телом и кладет ладонь на мою ширинку.

– Вик, завтра, все завтра, - лгу я, вновь отстраняясь.
– Давай ты сначала поспишь.

– Без тебя не лягу, - упирается она и опять тянется к моему ремню.

Ну до чего ж назойливая!

Сжимаю зубы и, скинув конверсы, сажусь на кровать. Колесникова тут же плюхается рядом.

– Вик, я очень устал и хочу спать. Давай отдохнем, хорошо?
– взывая к остаткам ее сознательности, цежу я.

– Хорошо, - кивает она.

Я принимаю горизонтальное положение, а Вика ложится рядом, но сон в данную секунду интересует ее меньше всего. Колесникова льнет ко мне, как обезумевшая от течки кошка, а я уже не знаю, как сдерживать ее буйные порывы. Она садится на меня верхом, лезет языком мне в рот, но я совершенно ничего не чувствую. Единственное, чего мне хочется, это поскорее усыпить ее и свалить восвояси. Наверняка, протрезвев, Вика поймет, что самоубийство не выход из сложившейся ситуации.

Сжав ладони в кулаки, я жду, когда Колесниковой надоест извиваться на мне, и периодически убираю от себя ее руки. Спустя минут пятнадцать Вика наконец понимает, что ее попытки расшевелить меня не увенчаются успехом, и откидывается на подушку. А еще через четверть часа она начинает сопеть.

Осторожно выскользнув из кровати, я закрываюсь в ванной и звоню Викиной соседке, номер которой каким-то чудом нахожу в списке своих контактов. Когда девчонка берет трубку, я быстро обрисовываю ей ситуацию и прошу приехать сюда как можно быстрее.

– Я вообще-то с парнем и уже сплю, - хрипло отзывается она.

– Я понимаю, но мне будет спокойней, если сегодня ночью Вика будет не одна.

– Так чего ты сам с ней не переночуешь?

– Ты вообще слышала, что я сказал? Мы расстались! У меня теперь другая.

– Лихо ты перекидываешься с одной бабы на другую, - укоризненно замечает она.

– Если приедешь в течение получаса, заплачу три косаря, - говорю я, не желая вступать с ней в полемику.

– Пять, - наглеет девчонка.