Что ж: если тебе нужно, чтобы что-то было сделано — сделай это сам, верно? Так, смирившись с полной деловой несостоятельностью супруга и тем, что никаких предложений он, конечно же, не подготовил, я составила свои, а затем назначила ему встречу на шестнадцать часов среды.

Конечно, он опоздал и не извинился. Но, по крайней мере, постучался и, когда я указала ему на кресло, сел, красиво уложив вокруг себя длинные полы шёлковых халатов.

Я выразительно посмотрела на часы, а затем протянула ему бумаги. Ёши принял их довольно изящным жестом в полном соответствии с этикетом, встряхнул в руке, просмотрел первый лист и поднял на меня недоумённый взгляд:

— Пенелопа, что это?

— Список, — любезно пояснила я, — дискуссионных вопросов о нашем браке.

Строго говоря, это была таблица, довольно длинная, из трёх колонок. В левой — разбитые на блоки пункты для обсуждения, в средней я выписала свои предложения, а правый столбец оставался пустым, для дальнейших записей супруга.

Ёши перелистнул листы, ещё раз и ещё, и лицо его постепенно вытягивалось.

— Вы можете заполнить самостоятельно, если вам так будет удобнее, — предложила я, — либо мы можем уже сейчас всё обсудить, я возьму на себя конспектирование.

Ёши смотрел на меня так, как будто я не разговаривала с ним о семейной жизни, а только что кинула в кипящий котёл новорожденного ребёнка, демонически хохоча и пританцовывая. Я выдержала этот взгляд с честью.

Наконец, он хмыкнул и углубился в бумаги, периодически перекладывая верхние листы под низ стопки. Я сидела за столом и механически щёлкала сшивателем.

— «Режим половой близости», — с выражением зачитал Ёши, дойдя, очевидно, до одиннадцатого раздела, — «по репродуктивной необходимости».

— Это моё предложение, — пояснила я, поскольку поленилась дублировать шапку таблицы на все листы. — Принципиальные для меня пункты я выделила красным подчёркиванием…

Он посмотрел на меня поверх бумаг и пробежал пальцем по строчкам.

— «Приемлемые формы околосексуальных, около в скобочках, взаимодействий с третьими лицами». Вижу крестик напротив «пенетративного полового акта» и галочку у «объятий в социальной среде», а также плюс, косая черта, минус в строке «поцелуй длиннее двух секунд и-или с задействованием слизистых». Задействованием, потрясающе. Опять же, красным ничего не подчёркнуто. И почему-то в списке нет стриптиза.

— Допишите.

Я протянула ему ручку. Ёши взял — наши пальцы на мгновение соприкоснулись, — но писать ничего не стал, только постукивал колпачком по листам.

— «Нестандартные формы сексуального поведения», хм, — он выразительно поднял бровь, — не вижу вашей позиции по этому пункту, Пенелопа.

— Регулируется отдельным соглашением, — отбрила я.

Ёши расхохотался, закрыв лицо руками и выронив листы. Они рассыпались стаей желтоватых птиц, проскользили по паркету, как по водной глади, и ткнулись клювами-углами в нижние панели книжных шкафов.

— В перечне много других пунктов, не касающихся спальни, господин Ёши.

— Не сомневаюсь.

Он театральным движением поднял с пола ближайший лист, расправил и прочёл:

— «Одна, цифрой, и в скобочках одна прописью, беседа на отвлечённые темы в месяц, длительностью не менее полутора часов». Это ваше предложение по супружескому общению?

— Мне кажется, вы несерьёзно подходите к вопросу, — я поджала губы тем движением, каким это всегда делала Меридит.

Ёши вздохнул, с нажимом потёр ладонями лицо, отложил лист на стол и спросил устало:

— Пенелопа, где вы взяли этот список?

— Он составлен индивидуально для нашей ситуации, преимущественно мной.

Перечень я собирала несколько дней. Первую версию прислал семейный юрист, её я правила с активным участием Меридит и Мирчеллы, а итоговую версию самолично набрала на машинке и дополнила комментариями от руки.

— Вам недостаточно договора?

— Он не содержит деталей.

— Деталей. Вам так важно запротоколировать, что вы не хотите со мной разговаривать?

— Это вы не хотите со мной разговаривать, — зло бросила я.

— Действительно.

Ёши поморщился, прикрыл глаза и помассировал пальцами виски. Так он сидел какое-то время, а я, раздражённо бросив сшиватель в ящик стола, откинулась в кресле и скрестила руки на груди.

Я надеялась, что разум всё-таки возьмёт верх, Ёши соберёт листы, мы разложим их по порядку и начнём с первого блока, — который, вообще говоря, касался не секса, не общения и даже не денег, а вовсе даже и образа нашего семейного союза в социальном пространстве (я планировала настаивать на соблюдении приличий и том, что не стану носить платьев, а также что мы можем находиться в одном пространстве вооружёнными). Вместо этого Ёши поставил локоть на подлокотник кресла, упёрся кулаком в лицо и неожиданно спросил: