— Мне стало известно, что Цао Цао со своим войском расположился на реке Хань и прислал вам письмо. Что же вы собираетесь предпринимать, господин мой?

Сунь Цюань молча протянул Чжоу Юю письмо Цао Цао. Чжоу Юй прочитал его и улыбнулся.

— Этот старый злодей смеет нас оскорблять! Может быть, он думает, что в Цзяндуне нет настоящих героев?

— Ну, а вы-то что думаете? — спросил Сунь Цюань.

— Обсуждали вы это дело с гражданскими и военными чинами?

— Вот уже несколько дней, как обсуждаем, — ответил Сунь Цюань, — только единого мнения нет: одни уговаривают сдаться, другие советуют воевать. Я не знаю, что делать. Может быть, вы дадите мне совет?

— Кто вас уговаривал сдаться?

— Да вот Чжан Чжао и еще кое-кто такого же мнения.

— Не расскажете ли вы сами, почему вы не желаете воевать? — обратился Чжоу Юй к Чжан Чжао.

— Потому что Цао Цао держит в своих руках императора и карает всех от его имени, — сказал Чжан Чжао. — Армия Цао Цао увеличилась после захвата Цзинчжоу, у него появился огромный флот. Теперь реки для него не препятствие. Раньше мы могли надеяться, что нас прикрывает великая река Янцзы, а сейчас что? Мне кажется, что лучше всего временно покориться Цао Цао и потом подумать о дальнейших планах.

— Мнение школяра, ничего не смыслящего в деле! — резко оборвал говорившего Чжоу Юй. — Вы предлагаете отдать врагу Цзяндун, который в течение трех поколений существует как самостоятельное княжество!

— Но где же выход из создавшегося положения? — спросил Сунь Цюань.

— В войне! Цао Цао — разбойник, присвоивший себе высокое звание чэн-сяна, а вы талантливый полководец, получивший земли в наследство от отца и старшего брата! Со своим войском вы смело можете бороться за Поднебесную и избавить государство от всех злодеев. Зачем покоряться мятежнику? Цао Цао, вопреки всем законам ведения войны, упорствует в своем стремлении завоевать южные земли. Во-первых, у него в тылу на севере неспокойно, там ему угрожают Ма Тэн и Хань Суй. Во-вторых, воины-северяне непривычны воевать на воде, а в войне против Восточного У Цао Цао приходится опираться исключительно на свой флот. В-третьих, сейчас стоит зима, и нет корма для коней. И, наконец, послать против нас воинов — уроженцев центральной части страны, — не приспособленных к жаркому южному климату, — значит обречь их на болезни. Во всем этом кроется неизбежность поражения врага. Можете хоть сейчас взять в плен самого Цао Цао! А то дайте мне несколько тысяч отборных воинов — и я сделаю это для вас!

— Старый злодей хочет уничтожить Ханьскую династию и возвеличить себя! — Сунь Цюань в возбуждении вскочил с места. — Он боялся только Юань Шао, Юань Шу, Люй Бу да меня. Один я еще жив, а те герои погибли! Но клянусь, что я не успокоюсь до тех пор, пока жив этот разбойник! Ваш совет, Чжоу Юй, отвечает моим замыслам, — будто небо поучает меня вашими устами!

— За вас, господин, я готов идти на смерть! — пылко воскликнул Чжоу Юй. — Но я боюсь одного — ваших колебаний.

Сунь Цюань выхватил висевший у пояса меч и ударил по столу, отрубив угол.

— Вот так я буду рубить головы всем, кто посмеет еще заговорить о покорности врагу!

Он тут же назначил Чжоу Юя на должность да-ду-ду и, протягивая ему меч, сказал:

— Казните вот этим мечом без пощады всех нарушителей ваших приказаний!

Чжоу Юй принял меч и обратился к присутствующим с такой речью:

— Я получил повеление нашего господина вести войска против Цао Цао. Всем военачальникам и чиновникам завтра собраться в лагере на берегу реки, чтобы выслушать мой приказ! И не опаздывать! К опоздавшим я буду применять все пятьдесят четыре казни, предусмотренные законом.

Чжоу Юй распрощался с Сунь Цюанем и покинул дворец. Гражданские и военные чины разошлись молча.

Чжоу Юй вернулся домой и пригласил к себе Чжугэ Ляна. Чжугэ Лян вскоре пришел, и Чжоу Юй сказал ему:

— Сегодня наш господин принял решение разгромить Цао Цао и желает выслушать ваш мудрый совет.

— Пока еще рано составлять план, — возразил Чжугэ Лян. — Ведь в душе Сунь Цюань еще не совсем решился.

— Почему вы так думаете? — спросил Чжоу Юй.

— Да ведь он побаивается, что у Цао Цао много войск и что малому не устоять против большого. Вы должны еще раз поговорить с Сунь Цюанем и добиться от него твердого решения, чтоб больше не было никаких колебаний. Вот тогда мы обсудим план, и только тогда дело наше увенчается успехом!

— Вы правы, — согласился Чжоу Юй и тут же пошел к Сунь Цюаню.

Был уже поздний вечер, и Сунь Цюань решил, что раз Чжоу Юй в такое время явился к нему, значит тому есть важная причина.

— Завтра мы выступаем в поход, — без всяких вступлений начал Чжоу Юй. — Скажите, господин мой, есть у вас еще какие-либо сомнения?

— Признаться, меня беспокоит численность войск Цао Цао, — сказал Сунь Цюань. — Сумеем ли мы одолеть его нашим малым войском? Других сомнений у меня нет.

— Я как раз и пришел рассеять вашу тревогу, — произнес Чжоу Юй. — Вы, господин мой, узнали, что у Цао Цао несметное войско и испугались. А подумали вы об истинном положении вещей? Ведь в действительности все выглядит совершенно иначе. Воинов, набранных в центральной части страны, у Цао Цао пятьсот-шестьсот тысяч, причем многие из них изнурены болезнями. У Юань Шао и Юань Шу он взял семьдесят-восемьдесят тысяч человек, однако и здесь надо учесть, что многие из них колеблются и не совсем еще покорились ему. По-моему, нам нечего бояться врага! Цао Цао ничего не сможет сделать с изнуренными и непокорными людьми, пусть их даже и очень много. У меня пятьдесят тысяч войска, у которого достаточно сил, чтобы нанести поражение Цао Цао. Вам не о чем беспокоиться!

Сунь Цюань похлопал Чжоу Юя по спине:

— Вы, наконец, рассеяли мои сомнения! Чжан Чжао просто глуп, и доверие мое к нему поколебалось. Только вы в своем мнении единодушны со мной! Берите Лу Су и Чэн Пу и выступайте в поход без промедления, а я с остальным войском и с большими запасами провианта выступлю вслед за вами, чтобы оказать помощь, если это будет необходимо. Случись у вас какое-либо затруднение, обращайтесь ко мне: я сам тогда вступлю в решительный бой со злодеем Цао Цао.

Чжоу Юй поблагодарил Сунь Цюаня и вышел. Но одна мысль не давала ему покоя: «Если Чжугэ Ляну удалось разгадать мысли Сунь Цюаня, значит он в десять раз проницательнее меня, — думал он. — От него надо избавиться, иначе он будет опасен для Цзяндуна».