Шрифт:
— С кем же? — спросил Гуань Юй.
— Во-первых, с Цзян Цзы-я [69] , который помог основать Чжоускую династию, просуществовавшую восемьсот лет, и с Чжан Ляном, прославившим Ханьскую династию на целых четыреста лет! — сказал Сыма Хуэй.
Все были поражены этими словами, а Сыма Хуэй откланялся и удалился. Лю Бэю не удалось его удержать. Сыма Хуэй вышел за ворота и, взглянув на небо, громко рассмеялся:
— Вот Дремлющий дракон и нашел себе господина! Но как жаль, что родился он не вовремя! — воскликнул он и скрылся.
69
Цзян Цзы-я — собственная фамилия и прозвище шан-фу Люй Шана.
— Поистине непонятный старец! — со вздохом произнес Лю Бэй.
На другой день Лю Бэй с братьями отправился в Лунчжун. Издали путники заметили у подножья гор нескольких крестьян, которые обрабатывали землю мотыгами и напевали:
Земли поверхность, как шахматное поле,Как дивный купол, небесный кругозор.Людей всех делят на белых и на черных,Позор и слава в разладе с древних пор.Тот, кто прославлен, в довольстве пребывает,Тот, кто унижен, лишен последних благ.Живет в Наньяне таинственный отшельник,Спит дни и ночи — не выспится никак.Лю Бэй заинтересовался песней и, придержав коня, окликнул одного из крестьян:
— Эй, скажи-ка мне, кто сложил эту песню?
— Ее сочинил господин Дремлющий дракон, — ответил тот.
— А где он живет?
— Вон там… К югу от этой горы есть хребет Во-лун, — объяснил крестьянин. — Не доезжая его — небольшая роща, а в роще — хижина, в ней и живет господин Чжугэ Лян.
Лю Бэй поблагодарил крестьянина и поехал дальше. Вскоре впереди он увидел хребет Во-лун. Природа здесь действительно была необычайно живописна. Потомки, в подражание древним, сложили стихи, в которых описали место, где жил Чжугэ Лян:
Ли в двадцати на запад от СянъянаЕсть горный кряж; внизу течет река.Вода бежит, о камни разбиваясь,Вершины гор уходят в облака.И это все — как феникс в ветках сосенИль как дракон, что свился на ночлег.Вот хижина; в ней за плетеной дверьюСпокойно спит великий человек.Седой бамбук покрыл крутые склоны,Вокруг цветы — покой и благодать.Там на полу, средь рукописей желтых,Лишь мудрецам, склонившись, восседатьПорой плоды приносит обезьяна,И аист бдит, как сторож, у дверей.Лежит в парчу завернутая лютня,И светлый меч сверкает, как ручей.Тот человек, что спит в жилье убогом,В досужий час копает огород.Он ждет, когда его гроза разбудит,И он, восстав, мир людям принесет.Лю Бэй подъехал к хижине и постучал в грубо сколоченную дверь. Вышел мальчик и спросил, кто он такой.
— Передай своему господину, что ему желает поклониться ханьский полководец правой руки, Ичэнский хоу, правитель округа Юйчжоу, дядя императора Лю Бэй…
— Ой-ой, я не запомню столько титулов! — забеспокоился мальчик.
— Тогда скажи просто, что к нему приехал Лю Бэй.
— Мой господин ушел на рассвете, — сказал мальчик.
— Куда же он ушел?
— Не знаю, дороги его неопределенны.
— А когда он вернется?
— Тоже не знаю… Может быть, дня через три или через пять, а то и через десять…
Лю Бэй был расстроен.
— Что ж, нет так нет — едем домой! — сказал Чжан Фэй.
— Подождем немного, — предложил Лю Бэй.
— Я тоже думаю, что лучше вернуться, — поддержал Чжан Фэя Гуань Юй. — Мы можем послать человека узнать, возвратился ли Чжугэ Лян.
Поручив мальчику передать Чжугэ Ляну, что приезжал Лю Бэй, братья сели на коней и двинулись в обратный путь. Проехав несколько ли, Лю Бэй остановил коня и стал осматривать окрестности Лунчжуна. Вокруг были горы, правда невысокие, но живописные, речка неглубокая, но чистая, поля необширные, но ровные, лесок небольшой, но пышный. Резвились и прыгали обезьяны, разгуливали аисты; сосны и заросли бамбука соперничали друг с другом в пышности. Такая картина доставляла Лю Бэю огромное наслаждение.
Вдруг Лю Бэй заметил человека благородной наружности и гордой осанки. Он шел с горы по уединенной тропинке, опираясь на полынный посох. На голове его была повязка, и одет он был в черный халат.
— Вот, наверно, Дремлющий дракон! — воскликнул Лю Бэй и, соскочив с коня, приветствовал неизвестного.
— Вы, должно быть, господин Дремлющий дракон?
— А вы кто такой? — спросил человек.
— Я — Лю Бэй.
— Нет, я не Чжугэ Лян. Я его друг, Цуй Чжоу-пин из Болина.
— Давно слышал ваше славное имя! — обрадовался Лю Бэй. — Счастлив встретиться с вами! Прошу вас присесть и дать мне ваши наставления.
— Зачем вам понадобился Чжугэ Лян? — спросил Цуй Чжоу-пин.
— Видите ли, сейчас в Поднебесной великая смута, со всех сторон надвигаются грозные тучи, и я хотел просить Чжугэ Ляна помочь мне установить порядок в стране, — сказал Лю Бэй.
— Конечно, это гуманное желание, — согласился Цуй Чжоу-пин. — Но так уж ведется исстари: порядок чередуется с беспорядком. Когда Гао-цзу, отрубив голову Белой змее, встал на борьбу за справедливость и казнил безнравственного циньского правителя, страна из полосы смут вступила в полосу порядка. Спокойствие длилось до правления императоров Ай-ди и Пин-ди — почти двести лет. Потом, когда Ван Ман поднял мятеж, страна опять перешла в полосу смут. Гуан-у возродил династию и устранил беспорядки, и вот вплоть до наших дней — тоже почти двести лет — народ жил в мире и покое. Сейчас вновь повсюду поднято оружие, и это значит, что наступило время смут. Тут уж ничего не поделаешь! Если вы хотите, чтобы Чжугэ Лян повернул вселенную, то я боюсь, что вы напрасно потратите силы. Разве вам не известно, что покорный небу всего достигает легко, а тот, кто идет наперекор небу, всегда встречает трудности? Не изменить того, что предрешено судьбой, не избежать того, что предопределено роком!