Вряд ли верблюд был смиренным и покладистым; какая-то «ершистость» в его характере чувствовалась. Когда они подошли к спящей Юне, дромадер неожиданно лёг перед ней, будто признав её повелителем. Бывшего хозяина такое поведение могло бы озадачить, но Карен не стал думать о причинах. Возможно, что страшные события, погубившие жителей оазиса, как-то сказались и на этом бессловесном корабле пустыни. И тогда они неслучайно нашли друг друга. Дромадер отбился от своего каравана, дети – от своих родных и вообще от людей. И всё происходит как в сказке: есть мальчик, есть девочка и их четвероногий спутник в облике симпатичного животного… И больше никого! Ни одного человека, ни одного зверя, кроме них, бредущих по безжизненной планете.

Может быть, они действительно попали в сказку?

Трудно было в это поверить, но Юна видела верблюда впервые. Однако страха перед одногорбым исполином она не испытывала. Когда дромадер с нею на спине поднялся во весь рост, она восторженно засмеялась и захлопала в ладоши. К счастью, верблюд был с седлом. «Главное – не спи на ходу, а то свалишься, – заметил Карен – Песок, конечно, смягчит удар, но всё равно будет больно».

Они не сговаривались и не обсуждали свои действия. Оба понимали, что им придётся покинуть оазис, ставший по чьей-то злой прихоти «городом мёртвых». Едва рассвело, дети погрузили финики, распоротые мешки, посуду, одежду и воду в две сумки по обоим бокам верблюда.

– Как им управляют? – спросила Юна со своей высоты (её ноги оказались на уровне головы Карена).

– Так же, как и лошадью – командами. Но одних правил для всех верблюдов нет; каждый настроен на свои команды.

– Так куда мы идём?

Карен придержал за шею дромадера, который уже пританцовывал на месте и вертел головой.

– Я не знаю, что сейчас на востоке. Боюсь, тоже война. Короче… я думаю, надо идти назад, в мой городок. Там есть вода. Там в подвалах, возможно, осталась какая-то пища. Возможно, остались жители. А солдатам в нём уже делать нечего.

Конец ознакомительного фрагмента.