— Да х,..й знает, — пожал плечами Дон и, присев, стал рыться в куче лекарств.

— Вот бинты есть, можно забинтовать.

— В больницу… пожалуйста… - со стоном умолял Вова.

?— Убери лапы, — опять жестко произнёс Виталя — убирая его руки от живота и раскрывая упаковку бинта. — Можешь начинать пока рассказывать всё. Кто первый раз стрелял, и где он? И про второго тоже Вас же четверо было, когда вы мою девчонку… Виталий осёкся. Дон и Эдька до сих пор не знали, за что они ловят этих парней. Но Вова и сам всё понял и сразу замотал головой, что тоже причиняло ему боль

?— Это не мы её… Это Иваныч с Андреем… — морщась от боли, выдавил из себя он.

— Это тот второй и который в меня стрелял? — Спросил Виталий, бросив ему на живот более-менее чистый кусок доновской футболки и начав бинтовать.

— ?Нет, — морщась, простонал Вова. — Это старшие наши… Ты их не видел тогда… Они в «Марке» сидели…

?— Чё ты пи…дишь, сука?! — сделав сразу злобное лицо, рявкнул на него Виталий и схватил за горло. — Ты лично её в машине вёз, ещё с кем-то! Где он, тот второй?! И где тот,

который в меня стрелял?!

?— Мы… мы только привезли её… — с трудом дыша, сквозь боль выдавливал из себя Вова, со страхом смотря на разъярённого Виталия. — Иваныч сам в «Марке» ехал… Кроме них… никто не трогал её…

Виталий вдруг вспомнил, как из «Марка» тогда на аварии выглядывала какая-то большая голова. И как водитель «Круизёра» разговаривал тогда с этим человеком, а может быть и с двумя. Причём явно советовался с ними, если вообще не получал там прямое указание расплатиться. Он сразу отпустил горло раненого и оглянулся на стоявшего за спиной Дона, который мог догадаться о чем идет речь. Потом, посмотрев наверх, и крикнул:

— Эдя, выгони машину на секунду, выпусти Олега!

— Чё такое?
– спросил Дон удивлённо.

— Подождите меня на улице… я щас… — посмотрел него Виталий таким взглядом, что Дон не посмел перечить. Наверху уже открывались ворота и Эдька сразу стал немного отъезжать на джипе, освобождая подвальный люк. Виталий смотрел на вылезающего наверх Дона, рвение Эдьки было ему понятно, тот накосячил в Находке, где жил, и ему нужна была защита Виталия. Поэтому он делал всё, не задавая лишних вопросов. Но Дон был этим и ценен, и Виталий уже в который раз мысленно поблагодарил судьбу, что она подкинула ему в детстве такого одногруппника в училище.

— Ворота только закройте снаружи, — сказал Виталий, когда Дон уже вылез в сам гараж. Потом он повернулся к закатывающему глаза Вове и жёстко сказал: — Рассказавай. Всё…

*

Зоткин сидел в кабинете Николаева, который занимался в угрозыске тяжкими преступлениями. Дело по убийству продавщицы при ограблении уже было передано в суд, со всеми показаниями Ромы с Юрой и Ларисой. Они все прошли свидетелями, и срок им не грозил. Андрей уже смирился со своей участью, и уже вошёл в свой обычный, тюремный образ жизни. Он шутил и смеялся, общаясь как с уголовным миром, так и с ментами. И, казалось, уже забыл о том, что лишил жизни невинных людей. Он сразу дал признательные показания в милиции, ещё сразу же пocлe задержания, но сам прекрасно понимал, что, несмотря на это, срок будет очень большой. Лет двадцать как минимум, так как новый уголовный кодекс уже вступил в силу и судить его будут по нему. И потому налаживал связи со всеми, кто мог пригодиться ему в тюремной жизни. Сейчас он разговаривал со старым знакомым, опытнейшим опером с огромным стажем, и намеревался попросить его устроить ему свидание с Ларисой, какие ему уже не раз устраивал Николаев ради успешного завершения уголовного дела. И в момент, когда Зоткин рассказывал старому оперу очередную байку из своей тюремной жизни, в кабинет зашёл заместитель начальника уголовного розыска. Это был Кореец, очень грамотный и опытный. Он до сих пор расследовал дело об убийстве своего земляка, корейского бизнесмена Кима. Корейская диаспора в городе была очень развита, они вели крупный бизнес и уже проходили во власть. Поэтому отыграться за своего директора крупной фирмы было для корейцев чем-то вроде дела чести, если у этого народа вообще нет законов кровной мести. И подполковник рыл землю носом уже несколько месяцев. А увидев в кабинете заключённого Зоткина, который, как он знал, общался с Бондарем и остальными криминальными авторитетами, он решил спросить и его:

— О, здорово, Андрей, — по-простому поприветствовал его кореец. — И ты здесь… Ну что, как сидится.

— Да нормально, — улыбнулся Зоткин, для которого тюрьма была уже не вторым, а первым и единственным домом в котором он только и чувствовал себя как рыба в воде.

— Да я и не сомневался, - пожал плечами кореец и вкрадчиво спросил: — Не знаешь, кто Кима заказал? Может там на тюрьме кто-то че-то говорит?

— Зачем мне тюрьма?
– хитро улыбнулся Зоткин. — Я и так знаю…

Замнач сразу переглянулся с Николаевым и они вдвоём с интересом посмотрели на Зоткина. Первым заговорил Николаев:

— Ты поможешь нам, Андрей? — осторожно спросил он.

Зоткин повернулся к нему и, посмотрев ему в глаза, задумался. Его уголовное дело уже было передано в суд, поэтому козырей для того, чтобы менты пошли ему навстречу и устроили свидание с Ларисой, не было. А информацией по убийству корейского директора он не обладал и сказал это просто для того, чтобы поднять себе цену. Но сейчас он думал не о том, что запросить за ценную информацию помимо свидания. Он придумывал саму «ценную информацию», которую возможно было выдать за правду. Убийство корейца было выгодно в тот момент в основном только двум человекам, Банзаю и Шуне, враждовавшим и между собой. Они оба были в подозрении у милиции. И так как Банзай отказался помогать ему в тюрьме, то мысли Зоткина

больше склонялись к нему, потому что с Шуней он вообще не был даже знаком.

Менты же оценили его задумчивое молчание, по-своему решив, что его предложение о помощи неприемлемо для такого человека, как Зоткин, Николаев сказал:

— Я понимаю, что ты никогда не будешь свидетельствовать против кого-то ни в суде, ни на следствии

— Правильно понимаешь, дядь Коль, — кивнул Зоткин

— Ну а если просто нам скажешь, без протокола, чем мы тогда можем тебе помочь? Тебе нужно что ни будь?