А в день его семнадцатилетия я чуть не сожгла его дом, решив, пока все веселятся, испечь пирог. Как Спайк вызывал пожарных, объяснял этот ужас прилетевшим из Парижа родителям и месяц стебался над моими кулинарными способностями, я даже вспоминать не хочу. И так каждый праздник. Слава здравому смыслу, в обычные дни мне милостиво дозволялось избегать алкоголя.

И это если вспоминать только то, что произошло без участия Стаса. Со Стасом мои неприятности обычно имели куда более широкий масштаб, а сегодня он присутствовал. Так что вместо того, чтобы танцевать под оглушительную музыку из дорогущей стерео-системы в гостиной, я мирно попивала чаек с тетей Розой на кухне. И ожидала, когда же Спайк объявит, что торжественно открывает все надаренные подарки.

Мой любимый момент, ради которого я вообще прихожу на эти сборища, наконец настал. (Ну и потому что Макс смотрит на меня полным мольбы взглядом, когда я пытаюсь ему отказать и не прийти.) В колонках вместо музыки раздался мягкий баритон этого стервеца, а я растеклась лужицей по полу кухни. Обожаю его голос.

— Народ! Пока вы не залили халявное бухло в себя в невменяемых количествах, предлагаю поглазеть, кто чем отличился, даря мне подарок! Конечно, дарителей я назову не всех, только самых оригинальных и находчивых, но уверяю вас, будет весело!

«Народ» мигом валом повалил из всех уголков дома к куче подарков, сложенных нашей троицей в углу просторной гостиной. Я, как человек разумный, подождала пока толпа подростков перекочует на новое место, и только потом прошмыгнула в ее гущу сама. Спайк, стоящий с микрофоном в центре специально для подобного выпендрежа купленного софита, меня вроде бы не заметил.

— Все в сборе? — вновь раздался его уже слегка «спитый» голос.

— Да! — ответил ему нестройный хор голосов людей, стоящих вокруг него, колонок, горы подарков и софита.

— Отлично! Тогда начинаем презентацию!

Народ заулюлюкал, а я немного «выключилась» из происходящего. Меня интересовало только два подарка: от меня и от Стасика. Обычно таких подарков было три, и третьим был подарок очередной девушки Спайка, но обзавестись новой до днюхи он не успел. И хорошо, хватит уже менять их, словно перчатки.

— Оу, что же это? Подарок от моего лучшего друга, Стаса? Что нам несет эта чудная белая коробочка? Друг, ты решил подарить мне обручальное колечко? Нет, я тебя люблю, но тогда нам придется лететь в Голландию, — все засмеялись, а Стас зыркнул на него мнимо-недовольным взглядом.

— Открывай, придурок.

Спайк заразительно рассмеялся и сам, а затем медленно, торжественно, напевая марш Мендельсона якобы себе под нос, но так, чтоб слышали все, открыл коробочку. Там оказались ключи.

— Подарок твой во дворе стоит, — ехидно ухмыльнувшись, сообщил Стас. — Поведешь всех показывать?

— А то! — Спайк сделал толпе жест рукой, и все, включая меня, повалили за ним. Стоило нам выйти, а Спайку нажать кнопку на ключах, как мы увидели, что теперь принадлежало хозяину дома. Это был мотоцикл. Красный, мастерски расписанный языками синего пламени и черепами. Народ заулюлюкал, одобряя подарок, Спайк приподнял весившего больше его самого друга над головой, и жестом «вернул» всех обратно в гостиную, несясь впереди всех со Стасиком на руках. Смотрелись они забавно, и даже я не смогла сдержать рвущийся наружу смех.

Спустя пять или шесть не шибко оригинальных, но полезных или приятных подарков, в числе которых были и вожделенные Максом часы, очередь дошла и до моего подарка. Он был последним в горе уже развернутого. Спайк явно отложил его, что называется, «на сладкое».

Мой друг всегда был не только веселым, но и находчивым, так что сказанная им фраза меня даже почти не удивила, хотя и огорчила. Проклятущей пьянки не избежать.

— А последнего в очереди, но далеко не последнего по важности дарителя я прошу выйти на мою импровизированную сцену! Влада, сестренка, не надейся, что тебе удастся от меня скрыться!

Я тихо выругалась себе под нос, но вышла из расступившейся передо мной толпы и встала рядом с ним. К щекам почему-то прилил румянец, наверное, от стыда за «взрослый» подарочек. А Спайк продолжал изображать из себя помесь клоуна и тамады, так же медленно, как открывал Стасикову коробочку, развязывая ленточку на запакованном в фольгу костюмчике.

Когда Спайк распаковал и развернул подарок, да еще и с выражением зачитал подпись, я покраснела так, что наверное даже вареная свекла и та была бледнее меня. Народу понравилось, даже Стасику. Все смеялись, поздравляли меня с самым оригинальным подарком, а я, в конце концов, сумела произнести ту фразочку, которую хотела:

— Это чтоб ты своей девушке потом не искал самый лучший наряд.

— А цвет — на случай, если девушка не того пола окажется? — усмехнулся именинник.

Я сначала рассмеялась, потом снова покраснела, и только потом сумела ответить:

— Нет, придурок, это в тон моему платью. Хотя можно и так трактовать, конечно.

После этого «содержательного» диалога меня, уже не пытаясь даже уговаривать, зная, что исход предрешен заранее, потащили к столу с алкоголем. За все, что было дальше, я ответственности не несу!