Нескладная речь, однако, вижу, слушают.

"Не такое время сейчас, - говорю, - мир неделим, так давайте, - говорю, - я вам в чем помогу, вы мне поможете".

Какой-то парень из задних рядов:

"Чем помочь?"

"Не трогайте, - говорю, - не убивайте. Может, пригожусь на что путное. Дозвольте дом поставить в лесу, жить, как люди".

Тот же парень кричит:

"Ставь, пожалуйста. Живи!"

"Спасибо, - говорю.
– А может, на голосование мою просьбу?"

Очень уж внезапно вышло для всех. Может, настроение у них поднялось, развеселил я их.

"Живи, - кричат, - без голосования!"

– Разрешили мне - в виде эксперимента. Начал строить избу. Женился на Анастаське. И вот - живу.

– А с мужиками - как?
– спросил Василий.

– Сошлись характерами. То они мне помогут, то я им. К примеру, строят мост - поворочаю бревна. Машина у них "скорой помощи". Слабенькая, видимость одна. Весной, летом по дороге из колдобин выворачиваю. Телка потерялась в лесу, глупая, - опять же ко мне, к Михаилу Ивановичу. Они вон мне телек установили. В благодарность, значит.

– Не обижают?

– Ни. Я им ничего плохого - они мне ничего плохого.

К вечеру Василий с Михаилом Ивановичем поставили второй штабелек, возвратились до дому. Мишутка встретил их на середине дороги. Василий вспомнил о качелях. Из той веревки, которой его связывали, сделал Мишутке качели, из подвернувшейся дощечки - сиденье.

Перед сном смотрели телевизор. Строители возводили пятиэтажку. Ходил кран, поднимались вверх этажи. Дом готов, солнце светится в окнах.

– Вздор, - сказал Михайло Иванович.
– В лесу лучше. Воздуху больше.

– Однако, - обернулся к Анастасии Петровне, - спина что-то побаливает. Разотри-ка мне ее на ночь.

Анастасия Петровна молча поднялась, пошла в сенцы за снадобьем. Анастасия Петровна была вообще молчаливой: два-три слова за столом, вопрос, что готовить, прикрикнет иногда на Мишутку.

– Стесняется она, - пояснил Михайло Иванович.
– Непросто освоить слова с этим проклятым "с". Слышишь - оно и у меня с присвистом.

В последующие дни еще заготавливали дрова. Ходили по малину и по грибы. Эти походы были очень ценными для Василия блокнот пополнялся записями.

– Слышишь?
– останавливался где-нибудь Михайло Иванович.
– Барсук забормотал: сердится, запиши.
– Михайло Иванович уже знал, что Василий изучает язык животных. Одобрял: это соответствовало его философии о наведении мостов между животными и человеком.
– Бур-бур-бур... С пустым возвращается, нет добычи, - продолжал он о барсуке.
– Когда с добычей, рот у него занят, тогда он не бормочет - урчит.

– Пустельга!..
– Опять останавливается, оборачивается к Василию.
– Подает голос нечасто: когда сыта и когда разгневается. Вот сейчас, - слышишь, - гневается.

Василий черкал в блокноте.

Идут дальше. Вдруг Михайло Иванович настораживается, опускается на четыре ноги, нюхает землю. Шерсть на загривке у него поднимается. Михайло Иванович раздражен.

– Пройди, - говорит Василию.
– Не оглядывайся. Я тут отмечу...

Василий идет, не оглядывается. Через минуту Михайло Иванович догоняет его:

– Чужак, понимаешь? Второй раз натыкаюсь. Предупредил. И с раздражением: - Шляются тут всякие...

Шагов через десяток успокаивается, говорит более мирно:

– Не подумай, что я собственник - захватил территорию, застолбил. Кормиться, брат, надо, дичи все меньше становится. А тут - праздношатающие: один забредет, другой... Да и за Настей глаз нужен: моложе она от меня на девять лет.

Поскреб живот на ходу, добавил:

– Жизнь-то, она, знаешь, - жизнь...

Так они бродят и разговаривают.

– А как же!
– говорит Михайло Иванович.
– Я тут прописан! Домовая книга у меня есть. Жить - да без домовой книги?..

Возвратясь, Василий обрабатывал записи, разговоры. Мишутка обычно вертелся возле него. Мишутка был скромным и послушным ребенком. Качели его вполне устроили. Телевизор он любил, как все дети. Мультяшки особенно. Над Волком хохотал, Зайцу симпатизировал.

Спрашивал у Василия:

– Скоро очередной выпуск? Что там?

Василий утверждал:

– Скоро. А ты спроси, напиши им, - кивал на телевизор.

– Не умею, - Мишутка тряс головой.

– Учиться надо.

Мишутка потянул Василия за рукав, шепнул в ухо:

– Папаня учится. Букварь у него...

Это была новость. Василий сказал:

– С ним и учись.

– Да-а...
– протянул Мишутка.
– Кабы это просто...

Состоялся разговор с Михаилом Ивановичем.