– Время такое...
– продолжал между тем Михайло Иванович.
– Беспокойное. Турпоходы разные, вылазки на лоно природы. Раньше этого не было.

Василий наблюдал троицу. Михайло Иванович вел себя спокойно, солидно, смахивал на деда Матвея - родного деда по матери Василия: косматый, большой. Цигарку в зубы - настоящий дед Матвей.

Анастасия Петровна молча держалась за спинку кровати, Мишутка сидел у двери, внимательно слушал.

– Как же тебя зовут?
– спросил Михайло Иванович Василия.

– Василий Елшин.

– Кто будешь?

– Аспирант университета.

– Аспира-ант, - протянул Михайло Иванович.
– Пишешь эту... как ее?

– Диссертацию, - подсказал Василий.
– Пишу.

– Получается?

– Помаленьку.

Михайло Иванович посмотрел на Василия с чувством уважения и сомнения.

– Может, врешь, паря, - сказал он.
– Может, ты подосланный? От охотников?

– Не вру, Михайло Иванович!
– горячо возразил Василий. Бывает же - заблудишься.

– Бывает, - согласился Михайло Иванович. Взглянул на Анастасию Петровну: - Как ты, мать, веришь?

– Ружья вроде бы нету, - сказала Анастасия Петровна.

– В руках не держу, - заверил Василий.

– Кто его знает?..
– продолжал сомневаться Михайло Иванович, поглядывая на Василия.
– Паспорт есть?

Вопрос прозвучал внезапно. Как у хорошего следователя.

– С собой нет. А вообще - есть...

– Проверить тебя надо, - решительно сказал Михайло Иванович, встал с кровати.
– Пошли, - сказал домочадцам, - обедать.

Пока гремели чугунками и ложками, у Василия было время поразмыслить над обстоятельствами, постигшими его в домике на поляне. "Может, я сплю?" - Василий приподнял голову, поглядел на веревки. Веревки резали тело, можно было лишь пошевелить пальцами. Василий пошевелил, попытался сесть. Кровать скрипнула.

– Паря!
– донеслось из столовой.
– Спокойно!

Слух у Михаила Ивановича был отличный.

– Режет, - пожаловался Василий.

– Потерпишь, - ответил Михайло Иванович.
– Пока пообедаю.

Обедали долго. Ели похлебку, кашу, пили чай. Потом Анастасия Петровна убирала со стола, Михаила Ивановича не было слышно - может быть, придремал. Василий поглядывал на дверь, но вместо Михаила Ивановича появился Мишутка.

Подошел к кровати. Поглядел на Василия, спросил?

– Что мне дашь?

– Я тебе качели сделаю, - пообещал Василий.

Мишутка заковылял в кухню и сказал, видимо, матери:

– Он мне пообещал качели сделать.

– Не лезь, куда не надо, - сказала мать.

– Но он мне качели...

– Я тебе что?..
– прикрикнула Анастасия Петровна.

– А? Что?
– очнулся от дремы Михайло Иванович.

– Не дрыхни, - сказала Анастасия Петровна.
– Перед вечером вредно.

Михайло Иванович проворчал что-то невнятное. Появился на пороге спальни, спросил у Василия:

– Ну как?

– Режет...
– пожаловался Василий, шевеля пальцами.

– Да, брат, не мед, - согласился Михайло Иванович, видимо, не зная, развязать Василия или еще не следует. Потоптался, вышел.

Пошептался о чем-то с Анастасией Петровной. Опять зашел в спальню, ослабил узлы веревок.

– Ох, - сказал, - наделал ты мне хлопот.

Как всякий мужчина, Михайло Иванович не терпел лишних хлопот.

– Развяжите меня, - попросил Василий.

– Сбежишь, - почесал в затылке Михайло Иванович.

– Не сбегу.

– Ой сбежишь, паря. Охотников приведешь.

– Михайло Иванович!..
– взмолился Василий.

– Не проси!
– отмахнулся лапой Михайло Иванович.

Узлы он все-таки поослабил. А когда стемнело, перенес Василия в кухню, на лавку: спи.

Василий не мог уснуть. В спальне тоже не спали. Михайло Иванович переворачивался с боку на бок.

– Настя!..
– позвал он наконец шепотом.

– Чего тебе?

– Ума не преложу, что с ним делать.

– А я что? Моего это ума?

– Он мне качели сделает!
– пропищал из своего угла Мишутка.

– Цыц!
– прикрикнул Михайло Иванович.

Через минуту спросил: