***

Всю неделю Айна приходит домой за полночь и вымотанной. Бесчисленные интервью, допросы в полиции, встречи со своими источниками – всё это не оставляет времени даже на полноценный обед. Вот и сегодня Айна, только закончив разговаривать с одним из репортёров газеты из Лос-Анджелеса, несётся в суд, куда ее вызвали для предварительной консультации и где будет слушаться дело Росси. Прямо на входе Айна сталкивается с отцом, который здесь не работает, но часто ходит к своему хорошему приятелю, судье Джеймсу. Ихсан смеряет дочь презрительным взглядом и нехотя спрашивает, какими судьбами она тут.

– Ты можешь притворяться, что не знаешь, чем я сейчас занята, но у тебя плохо выходит, – зло отвечает ему Айна, которая каждый день ждала его звонка, но так и не дождалась.

– Слышал, – холодно отвечает мужчина. – Только надеюсь, нос из-за какого-то дела, которое тебе удалось раскрыть, задирать не будешь. Хотя, ты вечно его задираешь.

– Какое-то дело? – вскипает Айна, не обращая внимания на снующих туда-сюда прохожих. – Я засадила за решетку самого опасного человека города…

– Еще не засадила! – перебивает его Ихсан.

– Ах да, простите, ваш судейский молоток ещё по столу не постучал, – издевательски тянет слова Айна. – Но постучит. Это вопрос процедур и времени. Главное, что я сделала то, чего не смогла и не хотела сделать полиция и вся ваша долбанная система правосудия.

– Следи за выражениями, – взрывается судья.

– А ты даже не позвонил, – вдруг резко затихает Айна. – Ты даже не спросил, как я это сделала, не поздравил. Ничего. Хотя, кому я это всё говорю, тебе всегда было плевать на меня. И я ошибалась, думая, что это из-за того, что я пошла против твоих указаний, что выбрала не ту профессию… На самом деле это всё отмазки, тебе просто нужны были причины меня официально не принимать, ненавидеть, и ты их нашел.

– Что за бабские сопли, – фыркает Ихсан. – С другой стороны, чего я ожидал от той, кто спит с тем, кто никогда на ней не женится.

– Я бы тебя ударил, – холодно отвечает ему Айна. – Но мама учила меня уважать старших, пусть старшие и ведут себя, как последние сволочи.

Айна обходит мужчину и скрывается за огромными колоннами здания правосудия.

***

Неприятное столкновение с отцом портит весь день Айны. Часть своей злости она выливает на коллег, немного достаётся и Майклу, а потом, решив, что хватит уже работать на износ, тем более главное дело своей жизни она почти закончила, Айна решает собраться и поехать куда-нибудь выпить. Майкл составить компанию отказывается, объясняя завалами в участке, в которых виновата сама же Айна. Девушка договаривается с Дэвоном и, наспех собравшись, выезжает в уютное лаундж-заведение, находящееся на последнем этаже отеля Кемпински.

Лаундж полупустой, учитывая, что день будний, поэтому они спокойно распивают коктейли, курят кальян и общаются. Дэвон уходит в одиннадцать, сославшись на то, что надо забрать жену и детей от брата, а Айна решает ещё немного посидеть и отдохнуть. Ее столик прямо у огромных в пол окон и перед ней открывается прекрасная картина на ночной город. Она берёт бокал в руки и, встав на ноги, вплотную подходит к окну, прислоняется лбом к стеклу и завороженно следит за готовящимся засыпать городом.

Айна настолько глубоко ушла в свои мысли, что не замечает, как перестают за ее спиной сновать туда-сюда официанты, как три занятых до этого столика теперь уже свободны, а на столах остывает чужой кофе и тает лёд в бокалах. Она ничего не замечает, смотрит на огни ночного города, летает в своих мыслях, но внезапно на шаг отшатывается назад.

На гладкой и тёмной поверхности стекла Айна отчётливо видит засасывающие в бездну своей глубиной, пробирающие лютым холодом чёрные глаза. Она думает, у нее уже паранойя, но повернуться всё равно боится. Прикрывает веки, говорит себе «показалось» и вновь открывает глаза. Ничего не изменилось, на нее всё так же пронизывающим взглядом смотрит Бальтазар Росси. Айне кажется, у нее помутнение рассудка, вот только лучше бы было именно оно, чем уже так отчётливо чувствуемое на затылке чужое горячее дыхание, а значит, и реальность картины, от которой почему-то уже хочется вскрыться самолично.

Всё вокруг вмиг тускнеет, густой чёрный туман накрывает собой и яркие билборды на соседней высотке, и переливающиеся огни улиц, и мерцание, пусть и редких в это время суток фар. Он приходит и выключает свет. Он накрывает мраком всё вокруг, запускает на город мглу, обволакивает, и единственное, что в этой сгущающейся тьме продолжает гореть алым пламенем – это душа Айны.

Демон лично пришёл за ней. И она потухнет.

========== I can hear sirens, sirens ==========

– Это… это невозможно, – борясь с внезапной засухой в горле, еле произносит Айна, так и не поворачивается, напротив, чуть ли в стекло не вжимается, лишь бы оставить между ними расстояние, не дать Демону пробраться в самую душу.

– В моём мире возможно всё, – доносится насмешливый голос, и Айна чувствует, как мужчина нагибается, водит носом по ее волосам, как стоит непозволительно близко, как одним своим присутствием заставляет жалеть о том, что вообще когда-то на свет родилась. Айну от этой нежеланной близости, двумя пальцами куда-то меж лопаток вонзающейся, заставляющей кровь в жилах стынуть, а кожу слоем льда покрываться, подташнивает. Ей кажется, если она сейчас эту мучительную пытку чужой рукой не прекратит, то ее стошнит на отполированный пол ее же внутренностями.