— Орлов, отпиши в Управу, чтобы выделили поисковика, — мрачно велел Рудько. Ага, значит, с собой никого сильного они не приволокли… — Когда Ирина Викторовна сюда прибыла?

— В субботу, — выпалила Оля, горящая желанием сотрудничать с госорганами. Кто б ей объяснил, что они бывают разные!

— Странностей в её поведении вы не замечали?

Ведьмы переглянулись: внучка — недоумённо, бабушка — обеспокоенно.

— Вроде нет, — с сомнением буркнула Оля.

— Нет, не замечали, — твёрдо сказала Антонина Михайловна.

— О том, что произошло двадцать первого июня, она вам не рассказывала?

— Нет, — Оля озадаченно покачала головой.

— Нет, — уверенно произнесла Антонина Михайловна.

Максу стало не по себе. Он и сам не знал толком, что там такое случилось в подвалах Управы. Удравшая из вивария нежить — само по себе событие из ряда вон выходящее, а чтобы безопасники — не надзор! — за сотни километров гнались за свидетельницей происшествия, должна была случиться, как минимум, спланированная диверсия. А ведь говорили ребята, что «Цепь» свои лапы в Управу давно запустила…

— Возможно, Ирина давала некоторые характеристики своим… коллегам? — Рудько красноречиво покосился на Макса; Некрасов, чтобы его не разочаровывать, состроил морду кирпичом.

— Характеристики?.. — растерянно переспросила Оля. Она, похоже, вовсе потеряла нить разговора.

— Ничего плохого не говорила, — перебила сообразительная Антонина Михайловна. Ох и старушка! Не только пирожки печь горазда! — Вот и Максим — прекрасный человек…

«Прекрасный человек» довольно приосанился и позволил себе бросить на капитана победный взгляд. Хватит уже рыть под магконтроль, пока по всей Москве паразиты бегают безнаказанными! Рудько сделал в записях крючковатую пометку и обратил взор к Максу.

— Младший офицер Некрасов, — церемонно произнёс он, и Макс прямо-таки почувствовал, как давит на плечи груз должностной ответственности. — Что вам известно о местонахождении Ярослава Владимировича Зарецкого?

Некрасов не изменился в лице только потому, что не сразу сообразил, о чём его спрашивают. Это что ещё за импровизации по ходу пьесы?

— Я не могу раскрывать информацию, касающуюся деятельности подразделения… — завёл было Макс, однако Рудько не пожелал слушать заезженную пластинку.

— Это не касается деятельности вашего подразделения, — зло отрезал капитан и сунул Максу под нос официального вида бланк. — Ознакомьтесь, Некрасов, и отвечайте правдиво. Это приказ!

Макс поперхнулся тирадой и вчитался в машинописные строки. Угроза сообществу, умышленное сокрытие, преступная халатность, нарушение государственной присяги… Санкция на заключение под стражу, подписанная лично Тереховым, и пункт об особых полномочиях для проводящих задержание. Бред какой-то… Что случилось с шефом, если он позволил безопасникам протащить такую вопиюще абсурдную бумагу? Что с мозгами у самих безопасников?

— О местонахождении Зарецкого ничего не знаю, — честно ответил Макс, возвращая капитану зло поблёскивающий печатью бланк. Как удачно, что они со старшим с утра так и не пересеклись… — О его… антиобщественной деятельности ничего не слышал. Вы извините, конечно, но здесь полнейшая ерунда написана. Особенно вот про нарушение присяги…

— Я не спрашивал вашего мнения, — осадил его Рудько. Капитан убрал бумаги в сумку, встал и повернулся к подручным: — Значит, вариантов нет — пишем запрос Верховскому. И Викентьева в копию поставьте на всякий случай.

Чёрный седан уже укатил куда-то на выезд из Ягодного, шурша колёсами по разбитой грунтовке, а Макс всё пытался сложить в голове хоть что-то осмысленное. Оля убежала на кухню ставить чайник, Антонина Михайловна сидела молча. Сквозь приоткрытую форточку доносились повседневные здешние шумы — квохтали соседские куры, перебрехивались собаки, кто-то стриг газон триммером; эта идиллическая деревенская симфония казалась неверно подобранной звуковой подложкой под мрачный видеоряд.

— Ну бред же, — вслух сказал Макс то ли самому себе, то ли пожилой ведьме. — Ярик и мухи не обидит!.. То есть, конечно, обидит, а потом догонит и добавит, но чтобы что-то противозаконное… Я скорее поверю, что в безопасности все с катушек послетали. Чушь ведь!

— Максим, а что же вы теперь станете делать? — тихо спросила Антонина Михайловна.

Некрасов помедлил с ответом, забирая у Оли горячую чашку. Он и сам не знал, что теперь делать и куда бежать. Впервые за всё время работы в магконтроле он остался без указаний к действию.

— Надо Иру отыскать, — решил он наконец. Здесь, по крайней мере, сомнений никаких нет: надо и всё тут! — Раньше, чем эти деятели подсуетятся. А потом… Не знаю. Если Зарецкий не объявится, шефу буду звонить…

Сказал — и понял, что точно этого не сделает. Телефон Верховского наверняка прослушивают; не хватало ещё им трепаться о всяких скользких делах на потеху греющим уши безопасникам. Строчить простыню в зашифрованный чат? Такое себе… Срочно вызвать сюда кого-нибудь из коллег? Так тут аномалии; прыгнешь неаккуратно — и останутся от старшего офицера одни воспоминания. За раздумьями Макс сжевал несколько бутербродов, прежде чем спохватиться, что так нагло объедать хозяев — нехорошо.