Шагая между жухнущими на солнце газонами, Мишка прижал к уху телефон и выслушал про выключенный аппарат абонента. Молчали пёстрые мессенджеры; даже попытка позвать приятеля через связывавшие их всех личные сигнальные чары почему-то кончилась ничем. Мишка остался один на один с тайнами, огороженными, как колючей проволокой, грифами секретности и буквой закона. Интересно, в какой момент он вляпается в статью за осознанное сокрытие, если вдруг что-нибудь раскопает?

Верховского в логове не было. Распрощавшись с надеждой пройти по лёгкому пути, Мишка вытащил из сейфа папку с заметками и разложил перед собой листы, сто раз перечитанные до последней буковки. Ни единого слова о ментальной магии. Ну и куда копать?

— Смехотворно, — вдруг фыркнул Костик, брезгливо отшвырнув толстенькую управскую газетку. — Сколько заплатили этим клоунам?

— Каким клоунам? — заинтересовался Андрей, высовываясь из-за цветочного горшка. Мишка на всякий случай сгрёб бумаги и отложил подальше от края стола.

— Тем, что вчера устроили тут детский утренник, — выплюнул Чернов. — Теперь до сентября насмотримся этого дерьма. Нет, серьёзно, мне интересно, кто им заплатил? Обарин правда такой идиот или конкуренты постарались?

— Может, они сами собрались! — расстроенно возразил Бармин, подбирая газету.

— Сами! — презрительно процедил Костик. — Покажите мне придурка, который по доброй воле пойдёт бесплатно митинговать под окнами Управы! И всё та же чушь: свобода, равенство… Как это про братство ещё забыли!

— Что плохого в свободе и равенстве? — не удержался Мишка.

Костик раздражённо хмыкнул и скрестил на груди руки. В его взоре читалось превосходство.

— Начнём с того, что равенство невозможно в принципе, — изрёк Чернов, снисходительно глядя на Мишку. — Вот ты сам и, например, ведьма какая-нибудь — разве вы равны? Да в удостоверении же написано, что нет!

«Ведьма какая-нибудь»… Это он просто так ляпнул или с намёком? Старов набычился, собираясь с мыслями для ответа, но Костика уже несло дальше.

— Свободу же вообще нельзя давать кому попало, — вещал он, гневно сверкая очами. — Ты только представь, что натворит какой-нибудь идиот, по недоразумению родившийся с даром, предоставь ты его самому себе? О нет, свобода — удел избранных.

— И ты, конечно, избранный, — буркнул Мишка.

— Ну, знаешь ли, если мы перешли на личности… — Чернов изобразил витиеватый жест. — Я в достаточной мере осознаю свою ответственность перед сообществом, даже если забыть о наших служебных клятвах. А вот, скажем, тот же ваш паразит? Отличный кандидат в свободные граждане, а?

Мишка промолчал. Чернов победно улыбнулся; у него впервые за последние дни прорезалось что-то похожее на хорошее настроение.

— Опять же, характер, воспитание и личные качества нельзя просто так списать в утиль, — назидательно заявил он. — Не равнять же с собой всякую шантрапу без роду-племени…

— Прекрати, — резковато сказал Мишка. Может, Костик и был в чём-то прав, но слушать его было как-то мерзко.

— Ты спросил — я ответил, — обиженно отозвался Чернов. — В общем, здравомыслящие люди не пойдут всерьёз выступать за подобную ерунду. Обарина, скорее всего, кто-то подставил, хотя кому он сдался?

— Вот и нет, — подал голос Андрей, внимательно изучая газету. — Вообще-то лозунги — это из его предвыборной программы.

— Да? — Костик надменно скривился. — Ну, уже давно никто не сомневается, что он круглый дурак. В Совете его держат ради лишнего голоса в пользу Митрофанова.

Андрей укоризненно промолчал. Он вообще трепетно относился к любой критике; Мишка всегда старался не спорить с ним слишком открыто, даже когда привыкший видеть во всём только хорошее Бармин выдвигал совсем уж нелепые теории. Но ведь и фантазёр Андрей подчас оказывается прав: разве не он приволок сюда эту древнюю историю про кудесника и болтовню с полудницами?.. Встревоженный неожиданной догадкой, Старов поспешно клацнул мышкой, разворачивая на экран базу досье московских одарённых. Невольно поёжился: в нужном файле стояла дата смерти — пятнадцатое июня, совсем недавно. Недолго прожил Фёдор Иванович без своей Алечки…

Фотография при досье неплохо соотносилась с тем, что запомнил Мишка. Короткая, ничем не примечательная биография; спектр, смещённый в сторону тёплых тонов. Старов развернул на весь экран диаграмму потенциалов и вгляделся в отложенные по осям замеры. Очерченная ими фигура, сплюснутая с боков, вытянулась вдоль линии витальности, причём в обе стороны сразу. В плюс — понятно, такое встречается сплошь и рядом, а вот в минус… Если не брать паразитов, у которых значения в эту сторону прямо-таки зашкаливают, более-менее значительные отклонения от нуля Мишка прежде встречал у надзоровских спецов по нежити — тех, что способны долго работать на полигонах, не получая значительного вреда здоровью. Но чтобы одновременно в оба направления? Может эта аномалия что-то значить? Что было бы, разрастись диаграмма вдоль осей на пару-тройку делений?

Старов перебрал несколько досье отмеченных в деле персоналий. У Мезенцева нашёлся серьёзный, но так и не получивший развития плюс в области пространственной магии; у Кузнецова вдоль всех осей было так мало, что отличить какие-то особые направления не сумел бы даже самый въедливый безопасник. У прочих, кто так или иначе попал в заметки, не нашлось вообще никаких особенностей. Старов, подумав, пролистал реестр высших категорий — страницы Кости и Александра Михайловича, само собой, были от него скрыты — и нигде ничего подобного не увидел. Чист и Магсовет, который, помнится, вскользь упоминал Викентьев. Нет, в таком виде нести догадку шефу бесполезно; нужно ещё хотя бы одно стопроцентное попадание, чтобы предложить Верховскому рассмотреть гипотезу…