— Проспишься, жду извинений. И бабулю не забудь навестить, а то обидится.

Серафима Андреевна не захотела переезжать в дом Аринки и Ромки. Свой бросать отказалась наотрез.

— Итак семь лет скиталась без родного угла. Уж простите, но хренушки куда уеду. Если не будете навещать, прокляну — этой женщиной Я восхищаюсь безмерно. Наверное, если бы не она, Аринка с Ромкой до сих пор бы играли роль фиктивных супругов. И вот, казалось бы, совсем не родной человек, а за четыре года, что мы прожили под одной крышей, стала ближе, чем мама за всю жизнь. Кроме того, что я отходила от похмелья, пришлось ещё составлять вопросы для Волкова. Причём брала советы у сестры, которая с ним имела более или менее приличные отношения. Она лучше ориентировалась в том, что такое хорошо, а что такое плохо в случае с этим мужчиной. Вот так и прошёл весь день в звонках, в работе и общении. А вечером посиделки с Серафимой Андреевной и звонок от шефа.

— Ну как дела продвигаются? — поинтересовался он.

— Сдвинулись с места. Правда, не обещаю тебе огромную статью.

— Я в тебя верил, малышка!

— Боже, Андрей, уволь меня от этих телячьих нежностей. Жена что ли уехала?

— Почему ты так решила? — проскользнуло удивление в его голосе.

— Тогда ещё до дома не добрался — сделала я вывод. — Ты позвонил, чтобы поинтересоваться, как идёт дело?

— Соскучился!

Я задыхалась от смеха, пытаясь справиться с эмоциями. Ну что за дебил?

— Иди ты, Андрюша… К Жене. Не мешай работать.

— Злая ты. А если уволю?

— Поверь, твоя газета не одна в городе. Это тебе уже не так просто куда-то устроиться. А я молодая, в полном расцвете сил, как бы локотки кусать не начал. А ещё загрызу! Не шути так, Дежнёв. Пока!

Ответа дожидаться не стала. Лишь повздыхала я потихонечку от этого дурдома по имени «ромашка». Скоро и я там окажусь.

На завтра к обеду у меня уже были ответы на все интересующие вопросы. Плюс несколько фото причём очень хорошего качества. Единственное, светить свое лицо Волков отказался. Ну да ладно, больше напускной загадочности не помешает. Прям Мистер Икс какой-то с руками растущими оттуда откуда нужно, а не как у меня. Конечно, можно было бы развернуть материал, но нервы были дороги, да и пресмыкаться перед этим говнюком не хотелось. Чувствовала себя рядом с ним я каким-то убожеством. Довольная с улыбкой победительницы возвращалась назад в Москву. И тут как всегда «на тебе»! Звонит телефон, где определяется номер мамы.

— Здравствуйте — говорит незнакомый мужской голос. Я здороваюсь в ответ — Вы только не волнуйтесь…

Ага, тут же успокоилась, вздохнула спокойно. Что за идиоты пошли!?

— Маргарита Андреевна Пиманова ваша мать?

— Да, — соглашаюсь я, чувствуя, как сердце бухает в груди.

— Она находится в НИИ Склифосовского. Она попала в аварию… Вы подъедете?

О, Боже! Только этого не хватало. Какая на хрен авария? Как будто у неё когда-то была машина. Ох, мама, мама, Куда ты опять вляпалась?

— Да! Приеду, — соглашаюсь я. Аринке решила сразу не набирать. Нечего жути нагонять раньше времени. Хотя зная ее отношения к родительнице, думаю, она навряд ли броситься в Москву по первому же моему звонку. Значит придётся снова решать всё самостоятельно. Бросаю вещи дома и мчу в больницу.

Вот так всегда. Вроде бы начинает все налаживаться, а тут «на тебе», получите и распишитесь. В регистратуре меня встречают не слишком дружелюбно из-за царящей здесь суеты. Да и вообще, странно, что маму повезли сразу в Склиф.

Я с детства терпеть не могу больницы. У меня уже от одного запаха медикаментов, который витает во всех подобных заведениях, мозг не хотел работать. А тут целый СКЛИФ! После трёхминутного маринования в очереди, меня, наконец, удосужились выслушать.

— Мне сказали, что мою маму к вам привезли. Маргарита Андреевна Пиманова — забываю я поздороваться даже. Волнуюсь! И наверное, не сколько за нее, потому что на нашей Марго все как на собаке заживает, а из-за того, что присмотр за ней ляжет именно на мои плечи. Скажете, плохая дочь? А меня не научили любить маму в детстве, как и уважать.

Женщина долго-долго щёлкает компьютерной мышкой в поисках информации, внимательно разглядывает экран монитора, а потом выдает, спустив очки на острый орлиный нос.

— Да, поступила. Врач освободится через несколько минут, подойдёт к Вам.

— А к ней можно?

— Девушка, это скорая, а не приёмное отделение. Дождитесь доктора.

И снова долгие минуты томительного ожидания, которые тянулись словно резиновые, заставляя меня нервно колотить по подлокотнику диванчика, где я удобно расположилась. Что там такого серьезного случилось? Наконец, спустя совсем не парочку минут, передо мной появился молодой мужчина в зелёной форме. Руки он держал в карманах, на шее удобно расположился фонендоскоп, который в детстве я всегда называла «слушалкой», затрудняясь выговорить такое тяжёлое слово.

— Вы к Пимановой? — уточнил он голосом большого начальника, коим, скорее всего не являлся. Не думаю, что к тридцати мужчина может занимать какую-то серьезную должность в ТАКОМ заведении.

— Да, — согласилась я, подскакивая на месте. — Что с ней?

— Ваша мать уже в порядке. Отделалась испугом и закрытым переломом руки. Сотрясения нет, но лучше немного понаблюдать за ней. Поэтому я переведу ее в стационар, а через пару дней можете ее навестить.

Хм, а он ничего такой, даже я сказала бы, красавчик. Наверняка пользуется большой популярностью у женской половины персонала. Вон прошла сестричка, которая одарила его томным мечтательным взглядом. Тётка за регистрационной стойкой оживилась, наблюдая за нами. А вон одна из пациенток, смотрит на него как на Бога, и думаю, дело не только в заслугах относящимся к медицине. Что-то в нем было такое Молодец, Пиманова, у тебя родительница в гипсе, а ты мужика разглядываешь. А кто вообще отменял команду «плодиться и делать секс». «Люди ночами делают новых людей…» — проскользнула в голове строчка из песни моей любимой группы «Сплин». М-да, жениться тебе пора…тьфу ты! Замуж, Римочка, замуж. Почему-то в последнее время думалось об этом чаще, хотя сестра утверждает, что лучше бы жила холостячкой. Обманывает, коза! Как бы она не отпиралась, как бы не вредничала, а с Ромой у них полная гармония.