Шрифт:
Прозрачными стали утра.
Охоты приходит пора.
Сокольничьего Токтамыш зовёт:
«Сокольничий Кутлукыя!
Чёрный мой сокол – гордость моя —
Мне подарил двух соколят.
Дай испытаю, как полетят».
Тот вернулся быстро весьма,
На шее – шёлковая тесьма,
Свисают оба конца.
Трепещут у него в руках
Два одинаковых птенца.
Ни одного Токтамыш не взял,
Посмотрел на них и сказал:
«Эй, Кутлукыя, бий [5] Кутлукыя!
5
Бий (бек) – старейшина рода, глава удела, правитель, соответствует русскому – «князь».
Если владыкой считаюсь я,
Если я – хан Токтамыш,
Если мой дом – Булгар и Сарай.
Если мой сокол – Тюкли Аяк,
Если за соколом ты следишь, —
Его птенцов мне отдай!»
Склонился пред ханом Кутлукыя,
Снова подал ему птенцов,
Напоминающих близнецов —
Двух одинаковых детей.
И взял их на этот раз Токтамыш,
Посадил их на кончики ногтей.
И хан Токтамыш взметнул одного,
Чтобы сбросить на жаворонка его.
Другого на селезня сбросить хотел.
Но первый птенец не полетел
И второй птенец не полетел.
Крикнул тогда хан Токтамыш,
От гнева задрожав:
«Если мой сокол Тюкли Аяк
Завистью стал девяти держав;
Если соколом я прославлен был;
Если к соколу ты приставлен был,
Зачем же ты мне суёшь
С безволосыми лапками птенцов,
С кончиком клюва плоским, тупым,
Зачем мне моих птенцов не даёшь?
Считаешь меня слепым?
Себе возьми этих птенцов.
Их породил бидаяк?»
Кутлукыя отвечал так:
«Великий мой хан, владыка мой хан!
Чёрный сокол Тюкли Аяк
Славой стал девяти стран,
Охотничьим соколом твоим.
Но ты вчера стал седым,
Сегодня он стал седым,
Хилым он стал стариком,
И кажутся нам его птенцы
Рождёнными бидаяком.
Рок таков проклятый его,
Но эти соколята – его!»
Встал тогда повелитель страны.
Словно уголья – красны,
Кровью налившись, стали глаза.
Так разразилась его гроза:
«Устроен этот лживый мир,
Оказывается, так:
В Самарканде – Тимир-эмир,
В Белом Сарае сижу я.
Сокол мой – Тюкли Аяк.
За соколом ты, Кутлукыя,
Приставлен следить всегда.
Но два яйца из гнезда,
Оказывается, вынул ты.
Яйца бидаяка в гнездо,
Оказывается, подкинул ты.
Племя сокола моего
Отдал Тимиру, чтоб сгинул ты!
Держи ответ: отчего
Ханский закон отринул ты?»
Ещё сказал Токтамыш-хан:
«Эй, Кутлука, эй, Кутлука,
Суть твоя грязна и низка,
Чьё это время теперь у нас? —
Токтамыша время сейчас!
Эй, Кутлука, держи ответ.
Много Тимир чеканит монет,
Много чеканит монет золотых, —
Продался ты за одну из них!
Сделал ты две головы из одной,
Сделался двум владыкам слугой,
Держи ответ, Кутлукыя!»
Держал ответ Кутлукыя:
«Эй, великий мой хан, владыка мой хан!
Если б Тимиру я отдал себя,
Шаху-Тимиру я продал себя,
Сделал бы две головы из одной,
Сделался я бы двум ханам слугой, –
Было б мне суждено пропасть.
Если твоя низвергнется власть,
То несчастлив буду и я.
Ты – мой хан, я – Кутлукыя,
Участь твоя – участь моя!»
Неслыханным гневом обуян,
Закричал Токтамыш-хан:
«Эй, Кутлука, эй, Кутлука!
Суть твоя грязна и низка!
Чьё сильно племя? – Племя моё!
Чьё ныне время? – Время – моё!
Взял я в руки держав судьбу!
С алмазной броней на лбу
Молодой двукрылый птенец —
Золотой Чингиза венец —
Разве не на моей голове?
Прародителя славный дом,
Чингиз-хана державный дом
Разве не у моих ног?
Словом неумолимым твёрд,
Данью многоплеменной горд,
Повелитель множества орд, —
Разве я сам – не Чингиз,
Разве не владыка владык?
Разве не владею страной
В шестимесячный путь длиной?
Как же посмел сказать твой язык,