— Дамочка, вы не поняли, я — адвокат Ксении.

Вера поворачивается ко мне, улыбается дочке и выпаливает:

— А, тогда это еще лучше. Так что, я могу смело врезать этой биомассе по роже?

Едва успеваю повернуть дочь лицом к Яну, который недавно вернулся, как Вера со всей силы врезает кулаком в неповрежденный глаз Вадима.

— Так и быть! Дверь я тебе прощу, но за Модельку, — проводит по шее большим пальцем, условно рисуя горизонтальную линию. — Это в протокол можете не вносить, — говорит адвокату.

Мужчина слегка поднимает уголки губ и приближается к нам.

— Ян Васильевич, нам необходимо поговорить, пройдите, пожалуйста, за мной на кухню, — Ян вежливо кивает. Целует Арину в щечку, что-то шепчет на ушко, от чего ребенок хохочет. После и я получаю поцелуй в щечку.

— Шалавы! — шипит Вадим. Становится более уверенным.

— Фу! Не тявкай, — рычит один из громил.

— Как точно сказано! Фу, бродяга! — заливается смехом Верун. Подходит к нам и обнимает обоих.

30. Арина

Теперь я понимаю Машеньку. Она говорила, что боится отчима, а я не очень верила. Никогда не боялась отца до сегодняшнего дня.

Мы с Верун только набрали ванну, она даже разрешила мне сделать много пены, только чтобы мами не узнала. Она может заругать. Говорит, что моя кожа и без пены нежная. Я, правда, не понимаю, как это взаимосвязано. Думала, она только для красоты, нууу, чтобы сделать все, как в сериалах, которые любит мама.

А потом неожиданно появился папа еще с одним незнакомым дядей. Схватили Верун и держали ножик у ее шеи. Я очень испугалась. Даже не сопротивлялась, когда папа сказал идти за ним.

Мы ехали на старой машине, где очень воняло. Я всю дорогу сидела тихонько и молилась, чтобы мами с Яном меня побыстрее нашли. Молитвы я знаю, мамочка меня целых три научила. Мы приехали на старую квартиру, но ее трудно было узнать. Очень грязно, тоже воняло, но я не жаловалась. Мне приказали сесть камешком, так и сделала.

Правда, сердечко очень быстро билось. Я старалась не запоминать, о чем говорил отец с другом. А когда услышала громкий бабах, закрыла глаза. Просила Боженьку, чтобы это была моя мами.

Это была полиция. Да, я с ними знакома и не боюсь. Они часто приходили к нам, когда мы жили с отцом. Хорошо знаю, что милиция меня защитит.

— Мы едем домой?

Я устала.

— Моделька, там дверей нет. Участковый дал двух полицейских, охранять дом, пока не приедут заменить дверь, — садится на корточки возле меня Верун. — Наверное, поедем в гостиницу, — вздыхает крестная. Гладит меня по голове.

— Никакой гостиницы, — о, Ян. Круто, круто, круто! Значит, у них с мамой действительно было свидание! Они вдвоем приехали? — Переночуете у меня.

Поднимает меня на руки. Обнимаю его за шею, опустив голову на плечо. Жаль, что мой папа не такой, как Ян…

Тяжело вздыхаю.

— Не бойся. Все хорошо. Ты умница — боец! — подмигивает.

Помогает устроиться на заднем сиденье автомобиля. Мами хочет сесть рядом, но Вера ее опережает и показывает язык.

Взрослые, а ведут себя как дети.

— Иди ко мне, — надувает губы крестная. — Я так испугалась, — прижимает к себе.

Кладу голову на ее колени и почти сразу веки становятся тяжелыми.

***

— Доброе утро! — открываю глаза. Надо мной стоит мами с тарелкой в руках. — Как дела? Как ты себя чувствуешь? — садится на край кровати.

— Пливет, уже утло? — я же только глаза закрыла.

— Солнышко, — гладит по лицу, — маленькая моя доченька, извини.

Плачет… Мами плачет!

— Мами, — вскакиваю, отбрасываю одеяло. Стараюсь встать, но запутываюсь в пижаме и снова плюхаюсь на кровать.

Это не пижама, какие-то огромные лохмотья, похожие на большую футболку. Фууу, кто это на меня одел? И когда?

— Не плачь, мами, все холошо!

Мама склоняется ко мне и обнимает.

— Если честно, я очень испугалась. Но была увелена, что вы с Яном найдете меня.

Что-то бормочет, гладит меня. Она, бедняжка, тоже испугалась.

Я не знаю, почему отец так поступил, но больше я с ним никуда не пойду. Буду кричать во весь голос, как делает Маша. Она сама говорила, когда Ян угощал нас в кафе бургерами.

— Мами, а мы можем Машу к себе заблать? — будет мне подругой и сестрой. Я не буду обижать ее, обещаю. Клянусь святыми яйцами!