Молодец, Женя! Пять баллов!

Каким хером ты полез сюда?! В его день рождения?!

Отличные воспоминания, просто, блядь, заебись какие отличные! Праздничные!

Отвел взгляд.

– Прости. Я не должен был влезать в это.

– Мы же вроде открываем душу? – Кулаков вздохнул. – Я был бы рад, чтобы история пошла в другом направлении, но вынужден был раз за разом встречаться с отцом… Он переехал в соседний дом. К любовнице, которую обрюхатил по неосторожности. Разумеется, его мадам была младше матери и годилась скорее в дочери, чем в потенциальные жены. – Еще один камушек отлетел от носа кроссовка. – Собственно, тогда я и понял, что мне нужно валить из того района, поскольку каждый раз хотелось подойти и врезать. Или показательно засосаться с любым левым мужиком, чтобы позлить папочку.

Дима говорил и говорил, слова нескончаемым потоком вываливались из него, словно он хотел… выговориться. То, что копил в себе, а сейчас решил выплеснуть махом.

И я слушал. Не перебивал. Просто выступал в качестве психолога, которого и не приглашали в нашу прогулку.

Когда стенания по его прошлому и ожидаемой негативной реакции отца на громкое заявление о гомосексуальной ориентации сорвались с губ, Дима скрипнул зубами. Остановился. Глубоко вздохнул.

– Присядем? – он указал на одну из беседок.

Прошествовали внутрь красиво вырезанного из дерева произведения искусства невидимого мастера. Нам повезло, таких беседок было много, как и скамеек, так что мы оккупировали выбранную чисто под себя.

– Но, что удивительно, мама и Марго поняли мои… предпочтения. – Дима откинулся на жесткую спинку. – А ведь я переживал именно из-за их реакции. Знаешь, как это представлялось с самого начала? Мол, приду я сначала к сестре, начну расспрашивать про ее нынешние отношения, поинтересуюсь, нет ли каких проблем, и в шутку заявлю, что в случае, если она захочет отомстить за плохое поведение парня, я могу его наказать. Нагнув и поставив на колени. – Теперь на лице блондина снова появилась улыбка. Вернее, проблеск таковой. – Я хотел взглянуть, как бы Ритка отреагировала на такое заявление. А, зная ее, она с легкостью бы согласилась, еще коварно потирая ручки. И мы начали бы обсуждать вопрос дальнейшего «а-та-та» нерадивому ухажеру. А вот тогда, когда она бы расслабленно махнула на меня рукой, я бы и сказал: «Может, так и поступлю?.. Все же точно знаю, как это, нагибать и трахать мальчиков».

У меня внутри снова заскребло.

Да. Он трахал. И хочет трахать. И будет хотеть быть сверху.

Я все глубже и глубже вырывал себе яму, и понимал это, лишь когда оказывался в ней.

– А Рита?.. В твоем предполагаемом каминг-ауте как отреагировала? Так же, как и в реальности?

Дима улыбнулся теперь широко, прогоняя тень, набежавшую при рассказе об отце.

– Не совсем. В воображении она просто приняла эту данность. В реальности же… просила меня сводить ее в гей-клуб, чтобы собственными глазами убедиться, что я говорю правду.

Мои брови поползли вверх.

– Даже так?..

– И этим она напомнила мне кого-то. – Дима обернулся по сторонам, убедился, что мы скрыты от посторонних глаз, и положил руку мне на бедро. – Не скажу, что мне не понравился наш совместный поход в «Лазурное небо». – И хитрая-хитрая ухмылка.

Да! Спасибо! Вытянул из той непроходимой задницы, куда я загнал разговор!

– Кстати, о походе в «Небо»… – теперь я облизнулся.

Дмитрий

Услуга за услугу. Он рассказал о своей семье. Я – о своей.

Кто же виноват, что у меня все было не так безоблачно?

Я реальный человек с реальными проблемами. Это только в детских сказках все бывает розово и с конфетти.

Конец ознакомительного фрагмента.