В этот раз он сел рядом со мной, тогда как всегда предпочитал ехать лицом к лицу.

Из-за того, что сегодня решил обсудить момент с массажем?

Да первое, что мне пришло в голову – заявить, что я тотчас готов стать массажистом! Любой части его тела!

Начиная с шеи и плеч, и заканчивая кончиками пальцев на ногах.

Я хотел прикоснуться к нему! До зуда, скрежета зубов и наэлектризовавшихся волос на руках. У меня шевелюра, кажется, становилась дыбом, настолько сильно мою нутрянку потряхивало, когда до меня дошло, что вопросы Жени, в принципе, не имели за собой обвинительного подтекста. Напротив, он… играл. Снова.

Довольный, видавший виды хитрый кот, который завлек в свои сети глупую мышь.

А мышь и рада была плясать под чужую дудку.

И, желательно, сосать эту самую дудку.

Облизнулся, представляя, что смогу пасть перед Евгением на колени и потянуться к вожделенной плоти.

Я ведь так и не сделал ему минет. Порывался в свой первый, беспамятный и дерзкий раз, но не смог дорваться до голой кожи.

А после…

Воспоминания, жаркие, пламенные, заставили меня облизнуться. Дэмиан толчками начал подниматься, ворча, что его снова заперли в стесненных условиях.

Хочу его до одури.

– Жень…

– Да, Дэм?

– Кажется, я хотел показать тебе вид из моего номера.

Соболев приподнял уголок рта.

– А он стоит того, чтобы посмотреть?

Действительно, на одну же сторону наши комнаты выходят.

– Еще как.

Член снова дернулся. Я глубоко вздохнул, понял, что не хватает воздуха от внезапно скакнувшего пульса, потянул руку к галстуку, ослабляя его.

Женя медлил с ответом. Словно взвешивал «за» и «против». Бросил взгляд на Юн Вэя, после чего чуть наклонил ко мне корпус.

– Значит, определенно стоит оценить. – Улыбнулся. – Кстати, ты ведь в курсе, у нас нет выходных?

В смысле?!

Как это нет выходных?

Мы же всю неделю батрачили, не разгибая спин! Сегодня пятница! Я рассчитывал…

– То есть, мы даже не сможем… погулять?

Хотелось сказать другое, сюда бы подошел глагол с другим корнем после «по», но я же приличный. Должен быть!

Я, черт его за ногу, всю эту неделю был до безобразия приличным! Только и делал, что вкалывал на «Джинрон Шиджие»! И заслужил поощрение!

Сладкое, порочное, грязное поощрение до сорванных связок и ломающих тело болей на следующий день!

– Приглашаешь меня на свидание? – Женя приподнял бровь, в серо-голубых глазах плескался вызов.

– Да.

Соболев откинулся обратно на сидушку, прикрывая глаза.

А я ждал.

Свой мячик запульнул. Ответит ли?

– Ужин пропускаем. Как только приезжаем в отель, идем в номер. В твой-мой, все равно. Но идем вместе.

У меня сердце дернулось одновременно с Дэмианом. И тут же застучало быстрее.

Да. Он сказал «да»!

Я, кажется, мысленно высчитывал каждую минуту, пока мы не доехали до станции и не добрались до отеля. Томительная минута, пока поднимемся на этаж и зайдем в номер. Мой. Просто потому, что он ближе к лифту.

Я открыл дверь и зашел первым, но тут же был впечатан в стену, где-то на периферии сознания отмечая, что мы, кажется, даже не успели захлопнуть створку.

Женя снова поцеловал меня первым. Как тогда, в офисе.

Жадно, страстно, властно.

Он вновь показывал, что будет вести. Так, как привык.

Я упивался его близостью! С готовностью отвечал на грубую ласку, вступая в схватку с языком, прикусывая губы, до боли притягивая его к себе.

Он – мой!

Сейчас Соболев был моим! Он был со мной! Целовал меня!

Хотел меня!

– Раздевайся. – Его приказ заставил меня потерять голову.

Я даже не заметил, как во время поцелуя Женя избавился от пиджака и галстука. Но вон, они валялись на ближайшем кресле.

Прыткий, нетерпеливый… мой босс.

Захотелось подразнить его.

Не важно, что завтра нам снова вставать ни свет, ни заря. «Сейчас» принадлежало нам. Нам двоим.

К его пиджаку добавился мой, туда же полетел и галстук, правда я замешкал. Пришла шальная идея использовать его, связав руки.

Впрочем, мы это сможем попрактиковать позднее.

Рубашка… по мере того, как я раздевался, с удовольствием наблюдая, как темнеет взгляд Соболя, как начинает возрастать градус его заинтересованности, я пытался контролировать собственное желание.

Но Дэмиан рвал трусы, больно утыкался в ширинку, моля выпустить его на свободу.