Шрифт:
Москва встретила наркома дождем.
Мелким.
Грибным.
Прямо по асфальтовой мостовой.
И Хуаном де ла Сьерва, который уже битый час ожидал его в приемной. С переводчиком.
— Прошу простить. Был на полигоне.
— О! Ничего страшного!
— Прошу, — указал Фрунзе на кабинет и прошел туда следом за довольно любопытным испанцем.
Прошли.
Разместились.
Попросили принести кофе.
И перешли к беседе.
— Итак, Хулио…
— Я Хуан.
— Ох, извините, — максимально искренне произнес нарком. — Испанские имена мне пока слишком непривычны. Давайте сразу к делу? Хорошо? Отлично. Смотрите. Я очень заинтересовался вашим автожиром.
— Каким именно?
— Мне подавали материалы на Cierva C.8.
— Я могу сделать автожир на базе буквально любого легкого самолета. Это только один из вариантов.
— Вот и я об этом. А зачем? Зачем его делать на базе какого-то самолета? Представьте себе пространственную сварную раму из тонких стальных труб. Двигатель воздушного охлаждения. Толкающий винт. Предварительная раскрутка несущего винта. Как вам такой вариант?
— Очень интересно!
— Вот и займитесь им. Меня интересует аппарат, который сможет поднимать двух человек и еще килограммов 30–40 груза. Получится больше? Замечательно! По скорости. Будет сотня? Отлично! Дальность — давайте по ходу дела определимся. Но хотя бы две-три сотни километров. Главное — сделать аппарат легким и с минимальным разбегом. Метров в сто. Ну и со складывающимся несущим винтом, чтобы можно было его хранить в компактном гараже и перевозить на автомобильных фургонах.
— А сколько вам таких автожиров потребуется?
— Их потребуется много. Сотни. Возможно тысячи. Я хочу обеспечить каждый пехотный полк своими «глазами». Чтобы выкатил аппарат из фургона, быстро привел в рабочее состояние и взлетел глянуть что-как. Иной раз это бывает бесценно. Также этот аппарат я вижу очень полезным на заставах пограничников. И не только. Везде, где бывает нужно иногда «взглянуть сверху», а нормальный самолет или избыточен, или ему негде взлетать-садиться. Так что, повторюсь, если сделаете все как надо, то от Советского Союза вам будет и гражданство, и беспроцентный кредит на создание завода, и постоянные, стабильные заказы. Справитесь?
— ДА! — порывисто ответил Хуаном де ла Сьерва.
У него к тому времени уже была открыта небольшая фирма в Великобритании. Но дела у нее шли отвратительно. Строго говоря — приходилось ограничиваться опытными поделками. Ибо никого из высоких чинов такие аппараты не привлекали.
А зря.
Михаил Васильевич знал, что в XXI веке автожиры были очень популярны в западном мире как сверхлегкие летательные аппараты. И довольно бодро набирали «вес» в остальных регионах. В первую очередь потому что они были дешевы. Обходясь существенно дешевле даже самого простенького самолета. Во вторую очередь из-за надежности и безопасности. В случае отказа двигателя на них можно было сесть просто на авторотации. Даже на лужайке в лесу, так как пробег они имели крошечный. Ну и в третью очередь это простота управления. Подготовить на него пилотов было можно быстрее и дешевле, чем даже на какой-нибудь «кукурузник».
Да, они не умели зависать над каким-то местом.
Да, они не умели вертикально взлетать.
Да, они не умели летать быстро или нести большой груз.
Но это и не требовалось для тех задач, которые на них возлагали там, и которые хотел возложить Фрунзе тут. Видя в нем своего рода воздушный мотоцикл…
[1] На взвод получалось 1 крупнокалиберная винтовка (13х80), 1 егерская винтовка (6,5х57), 1 легкий ручной гранатомет (40х45), 3 ручных пулемета (7,92х57), 9 легких пулеметов (6,5х40), 27 самозарядных карабинов (6,5х40).
[2] Из-за чего стала напоминать 7,5 cm leIG 18 с ДТК поставленным через адаптер фальшь-ствола. Что позволило получить установку массой около 360 кг.
Часть 2. Глава 5
1927 год, июль, 9. Москва
— Доброго дня, — произнес Дзержинский, встречая местоблюстителя Петра Полянского. Того по его приказу освободили из заключения и доставили лично к главе ОГПУ.
— Чем же он добрый? — хмуро произнес гость, вид которого был в высшей степени изможденный.
— Хотя бы тем, что ваше заключение закончилось.
— И для этого вы вызвали меня к себе?
— Чая? Кофе?
— Нет, спасибо.
— Может быть хотите закурить?
— Не приучен.
— Я понимаю, между Советской властью и вами пролегла полоса отчуждения. Но таковы были обстоятельства. И я, к сожалению, слишком поздно спохватился.
— Вы? Спохватились? — с нескрываемым сарказмом переспросил Петр.