— Опять страдаешь напоказ, пока никто не смотрит? — проскользнула в голове ехидная мысль.

— Было бы по чему страдать, — Мария усмехнулась самой себе.

— И то верно, ведь ты пока не сделала ничего себе в ущерб, хотя и собираешься.

— Нет, не сейчас. Об этом не сейчас.

— Почему же не сейчас? Наоборот, самое время вспомнить, на кой чёрт ты делаешь всё, что ты делаешь. Самое время тебе вспомнить, что у тебя есть цель за пределами этого городишко. Только представь себе: два дома, в одном живёшь ты, другим ты владеешь и его сдаёшь. Никаких больше отношений, ни людей, ни страданий. Это будет жизнь вдалеке от забот и лишений.

— Но ведь это не повод размениваться другими людьми. Это только моя забота, я не имею права рисковать другими.

— А разве ж ты рискуешь? Ты взяла преступную работу, которую в одиночку никто кроме тебя бы не выполнил. Может ли другой охотник, который только воров разгонять умеет, убить чудовище? А ты можешь.

— Я знала о документах. Я могла прижучить секретаря. Я могла не дать Николаю подохнуть, как собаке, — Мария непроизвольно сглотнула, — если бы решилась раньше…

— Ты права-права, действовать надо было раньше, а ты попусту потратила время. Ты всегда только и делаешь, что впустую тратишь время. На ничто.

— Я не могла решить, как мне поступить.

— Будто бы у тебя был выбор! Или ты хотела поступить, как герой? Макс хорошо тебя выучил, что это значит — быть героем. Даже его смерть так и не выбила из твоей головы этот образ, хоть ты и понимаешь, что он заблуждался, что все его идеалы были лишь выдумкой наивного мальчишки. Да, смерть его была славной. Он погиб, как подобает герою, только что толку от одной героической смерти — да хоть от тысяч — если война всё равно кончится ничем? Ну допустим, ты вызовешь отряд. Ты получишь похвалу в виде письма от начальства и уедешь, а все эти люди останутся здесь. Они продолжат жить в дедовских хибарах, есть дешёвую и пресную пищу, считать свои ничтожные платы и надеяться, молиться, что они не сдохнут под завалами прежде, чем их дети смогут сами работать в этих же шахтах, и так по кругу, и этому не будет конца. Герой не спасает людей. Он может отдать всего себя без остатка, чтобы уберечь человека от физического уничтожения. И не более. Ты ничего не можешь сделать для них, ты никого не можешь спасти, и никто не может. Только ты в своей власти… — чёрная голова лежала на тёмном столе. Мария глядела в пустой стакан, и красный глаз надломился в гранённом сосуде. — Никого из них не было в твоей жизни до того, как ты приехала, и все они исчезнут, стоит тебе только уехать — действительно ли эти люди для тебя существуют?

Ночь опустилась на маленький городишко. Саша лежал на койке и готовился ко сну. Уже завтра его выпишут из больницы, чему он был рад и одновременно опечален, ведь подошёл к концу его своеобразный размеренный отдых. Шахтёр вытянулся в койке и закрыл глаза, но тут в дверь постучали. «Войдите!» — крикнул Саша сквозь зёв.

В палату вошла тёмная фигура. Без света было трудно разглядеть человека, но Саша узнал Марию по росту. Охотник сбросила сумки с плеча у входа и поставила ножны с мечом рядом с дверью, после чего взяла стул и села слегка в удалении от Сашиной койки. Саша приподнялся в койке и спичкой зажёг керосиновую лампу, стоявшую на прикроватном столике. Фитиль вспыхнул, и в тёплом тусклом свете сверкнули глаза охотника и металлические заклёпки тёмной бригантины.

— Привет, не думал, что ты зайдёшь так поздно, — Саша бросил взгляд на руку охотника: на ней не было гипса, — уже зажило?

— По крайней мере гипс больше не нужен.

— Везёт, — улыбнулся Саша.

— Сегодня утром я встречалась с Виктором.

Улыбка пропала с лица шахтёра, лицо его нахмурилось:

— Как всё прошло?

Мария заговорила медленно, чётко и размеренно:

— Он отвлёк Катерину, и я смогла выкрасть нужные документы. С ними я направилась к Варламу. Я показала документы ему, сказала, что его ждёт в случае обнародовании всей этой ситуации с махинациями и с чудовищем на шахте. По лицу было ясно, как в тот момент он хотел врезать мне, да вот смелости только не набрался. Пришлось ещё припугнуть его парочкой связей, которые смогли бы дать мне лучших адвокатов во всём Ирии.

— Ну, чем кончилось? — торопясь, спросил Саша.

— Отряда не будет.

У шахтёра на время спёрло дыхание. Саша опустил голову, нахмурился, на лбе проступили жилки, глаза забегали по одеялу, будто бы ища на нём ответ.

— Не понимаю. Ни черта не понимаю. Почему? Он так уверен, что сможет выкрутиться? — Саша поднял голову, по лицу шахтёра бегали желваки, а кулаки его непроизвольно сжимали одеяло. — Почему, Мария? Я не понимаю! Неужели он…

Большие чёрные глаза охотника смотрели в сторону шахтёра, не двигаясь. Глаза охотника казались шахтёру маленькими туннелями, уходящими глубоко-глубоко в темень, в которой едва виднелись два маслянистых танцующих огонька пламени. Шахтёру казалось, будто в этих туннелях он видел себя, но вскоре образ пропал — там ничего не было. Лицо Саши медленно разгладилось, брови поднялись, приоткрылся рот, и на дрожащих губах на несколько секунд повисло слово, лишь спустя эти секунды с губ оно сорвалось:

— Почему?

Мария закрыла глаза, встала и выпрямилась.

— Просто хотелось быть честной в благодарность за гостеприимство, — охотник направилось к выходу.

— В благодарность?..это!..да постой ты, это не ответ.

— Ничего личного, шахтёр. Просто никто из вас не сможет дать то, что мне по-настоящему нужно, — Саша вновь сжал одеяло, он держался за него, чтобы не броситься на женщину, но два чёрных глаза вновь повернулись к нему, и шахтёр оцепенел и потонул в них. Два чёрных глаза, диких и шальных, замерли в одном положении, будто смотрели внутрь себя, — не беспокойся. Так или иначе, ночью чудовище умрёт. Прощай.

Чёрная женщина вытекла из комнаты, и дверь за ней закрылась беззвучно. Саша остался один. И вся ночная встреча казалась ему столь нереальной — будто он общался с тенью иль с наваждением — всю ночь просидел он на кровати, не туша свет.

Затих стук, не стреляет более пневмомолот, не гремит более цепь, и колёса вагонеток замерли в безмолвии. Рабочие покинули свои места и единым потоком устремились наверх, на поверхность, чтобы вернуться к своим семьям. Лишь один человек остался ночью под землёй. Опустились ворота. Свет погас. Через вентиляцию перестал под землю нагоняться воздух, и вылезли насекомые. Мелкие букашки, что живут в правой части рудника, где растёт мох, а с родниковой водой в Озеро попадают питательные вещества. На берегу озера сидела охотник.