Мария оставила учётную книгу в кабинете, закрыла его и сдала ключ на вахту. Выйдя на улицу, Мария не стала спускаться по лестнице, а закурила под навесом — ночь нынче была снежная и чёрная. Дососав сигаретку, Мария пробубнила: «К чёрту!» — и бросила окурок в сугроб.

Спросив несколько раз у попадавшихся ей по дороге рабочих путь, Мария быстро добралась до небольшого трёхэтажного домика. Домик этот был моложе, чем многие здешние дома — возможно, дом сей появился здесь незадолго до войны. О молодости дома говорило то, что он не был сделан из досок или брёвен, как прочие, об этом же говорила и штукатурка, которая, тем не менее, уже отпала кое-где кусками, не выдержав северного климата. Окна у дома были только на третьем этаже. Над дверью краской было написано «Крафт». Видно было, что не так давно перекрашивали.

Внутри было темно и тепло, керосиновые лампы своим светом покрывали только длинный пристенный стол, на котором они стояли, да барную стойку. Стены кабака были чёрными, отчего помещение казалось небольшим. Рисунки и надписи мелом покрывали стены. За пристенным столом сидело несколько человек, они пили и много говорили друг с другом. За барной стойкой сидел только одинокий старик. Людей было не так много, ведь была уже ночь, и был сегодня день субботний, а не пятница. За барной стойкой сидели два человека из персонала — юноша и девушка с выразительными чёрно-чёрными бровями и смуглой кожей. Брат и сестра, хизерийцы.

Здесь Саши не было. Мария задумалась, не ушли ли они, но затем услышала разговор на втором этаже, уловила Сашин голос. Мария поднялась по чёрной винтовой лестнице. На втором этаже пространства было больше, здесь также были разукрашенные мелом чёрные стены, здесь стояли маленькие круглые столики и длинные столы на большие компании. За одним из длинных столов на диванах сидели рабочие, среди которых Мария узнала Сашу. Когда девушка поднялась, Саша тут же её заметил и помахал ей рукой. Девушка подошла к столу, поздоровалась с рабочими, они поздоровались с нею. Саша представил ей остальных. Среди рабочих, помимо Саши, Мария узнала Игоря и шахтёра с длинным носом и неаккуратно выбритым подбородком, с небольшими царапинками от бритвы — Николай. Незнакомо ей было только два человека. Они оба работали на складе. Один из них был человек рослый и жилистый с широкими глазами и без переднего зуба — Антон. Второй был также жилистый, но невысокий. Он был тихим и необщительным, весь дальнейший вечер он сохранит молчание и будет только слушать, иногда поглядывая на охотника — Мария не запомнила его имени.

Мария повесила шинель на крючок на стене, поверх полушубков рабочих, чтобы не замарать свою одежду мелом, и тихо подсела на край дивана, рядом с Игорем, не влезая в разговор шахтёров и складских работяг.

Рабочие разговаривали живо и с чувством. Кто-то потягивал пиво, кто-то сидр, Саша не пил вовсе. По чесночному запаху можно понять, что кушали гренки, но давно уже все съели. Рассказывали по очереди друг другу забавные или интересные истории с работы (пусть иногда и те, кто хотели рассказать свою байку, пытались перебить рассказчика, чтобы начать свой рассказ). Некоторые истории были просто забавны, чьи-то истории, чаще всего истории самого старшего из них, Игоря, оканчивались общим смехом. Один раз жаловался складской рабочий Антон, как его жена дома заботой душит, чтобы он не надрывался сильно на работе. Антон воскликнул, как же ему не надрываться, если он один в семье работает, а она всё дома сидит. Разговор этот живо поддерживает Николай, говорит, что те же проблемы у него с женой, хотя и замечает, что нет работы для женщины в Павловке. Под конец вмешался Саша и с дружеской наивной улыбкой сказал, мол, не стоит корить жену за домашние хлопоты, пока сам посреди ночи сосёшь пиво в кабаке. Когда рабочие засмеялись, Антон лишь широко улыбнулся, глотнул пива и повёл бровями, мол, теперь он будет внимательно следить за Сашей, чтобы по-сопернически отомстить ему. В такие моменты Мария лишь усмехалась, больше из чувства такта, потому что юмор этих людей был ей не совсем понятен, а сами истории и анекдоты она не слушала целиком, а всё думала о своём. О своём скорейшем провале. Только когда рабочие начинали смеяться, она отрывалась от своих мрачных мыслей, усмехалась, улыбалась, а потом вновь возвращалась к ним, и корила себя за то, что пришла, что зря тратит время.

— А я Вас, кстати, видел, — вдруг обратился Антон к Марии посреди какой-то своей истории, — я тогда со склада вышел покурить, как раз поезд приехал. Курю, как вдруг вижу Вас, выпрыгивающую из поезда, а шинель вся на распашку и пляшет на ветру. Необычный способ добраться до нашего городка.

— Да, необычный. Просто железная дорога до Павловки — единственная, которая не теряется в метели, так что на поезде было быстрее и надёжнее, чем экипажем или на машине.

— Да-а, — протянул Антон и продолжил говорить с Марией через Игоря, — есть такое. Эт знаете, как про нашу страну говорят, что мы не Запад и не Юг, а что-то между, шо мы отдельная цивилизация. Вот наш Север такой же, только внутри Ирия — он не запад и не юг, отдельная цивилизация внутри отдельной цивилизации. Кстати, а ты откуда будешь? С запада или юга?

Мария заметила, что, когда в разговор включилась она, остальные разговоры сделались тише.

— Я из Рудногорска приехала, который южнее Павловки. Но я там не живу.

— А где живёшь тогда?

— Нигде. Живу в дороге.

— Ах, свободная жизнь, — присоединился Игорь, — но, наверное, немного тоскливо без дома, куда можно вернуться.

— Да нет, я привыкла уже. Я очень давно живу без дома, хотя и хочу себе купить дом.

— На западе, юге или на севере? — игриво спросил Антон и широко улыбнулся.

— Не думала ещё. Может и на востоке.

Рабочие немного помолчали, не зная, что спросить ещё и вернулись к своим разговорам. Но не успела Мария вновь провалиться в свои мысли, как её вновь начали спрашивать. Сначала Николай хотел узнать, какова зарплата охотника. Мария отвечала коротко, но Николай был дотошен и всё у неё узнал, что Мария работает в частном агентстве, что зарплата у частников ниже, чем у государственных, что государственными охотниками зовутся не те, что работают непосредственно на государство, а охотники частных агентств, которые могут выполнять государственные заказы, узнал шахтёр и то, что зарплата зависит от работы и заказов, в которых участвует охотник, а госзаказы — это самый лакомый кусочек для любого охотника.

Потом вновь её оставили, а затем вновь начали спрашивать. Теперь уже Саша, он попросил рассказать что-нибудь военное, экзотичное, а то они тут всё про шахтёрские дела и видит он, что Марии не интересно. Сашу поддержал Николай, припомнил, что Мария на собрании во вторник упоминала южный фронт. Складские рабочие с интересом прислушались. Мария отказалась, сказала, что вечер больно хорош для таких историй. Антон взвыл и начал уговаривать охотника, но Саша его остановил: «Если не хочет Мария рассказывать, не надо её допытывать».