— Нам скоро придется делать выбор, Бен.

Ее первый помощник кивнул.

— Да, мэм.

— Как поведет себя команда?

— Поддержит вас.

Она опустила глаза, машинально рисуя контур паука.

— Куда бы я их ни повела? — она подняла бровь.

В ее глазах пульсировала агония. Однако положение рук оказалось еще более неудобным. Они были заломлены за спину и крепко связаны, растягивая грудные мышцы и затрудняя дыхание.

— Она приходит в себя, — прозвучал безучастный голос со странным акцентом.

Сюзан попыталась начать думать. Она была на Сириусе. Был рейд. Они взорвали пару зданий, чтобы добиться ответной реакции сириан. Появились гвардейцы. Они забросали их гранатами. Она взяла трофей и оскопила двоих, а затем, пока ее команда отходила, остановилась, чтобы сделать то же самое с третьим.

После этого она ничего не помнила. Она воспользовалась проснувшимся сознанием чтобы тщательно обследовать свое тело. Все вроде бы было на месте, хотя она видела людей, воображавших, что у них болят оторванные конечности.

Она чуть-чуть приоткрыла глаза. Комната была ярко освещена, так что она непроизвольно поморщилась. На нее сверху смотрели собравшиеся в круг лица. Сириане в форме гвардейцев! Она открыла глаза широко и с ненавистью уставилась на них, не обращая внимания на боль, мутившую ее рассудок.

— Ну вот, — удовлетворенно кивнул мужчина с белыми волосами.

— Где я? — спросила Сюзан.

— Хелг, варвар, — человек с белыми волосами пригладил их рукой. — Мы давно старались захватить женщину-романана. Первый гражданин желает задать тебе несколько вопросов. У нас очень мало пленных романанов. Они все, подобно тебе, были захвачены после того, как были ранены.

Сюзан проглотила комок в горле, жалея, что не может вцепиться пальцами в его тонкую старческую шею. Она представила, как треснут с глухим звуком кости.

— Они, как и ты, ничего не говорят, — человек с белыми волосами помолчал, скрестив руки и взявшись пальцами за подбородок. — Мы испытали психообработку на нескольких из них… но во всех случаях результаты были далеко не впечатляющими.

Мы ведь познакомились с информацией, которую передала Доктор Добра. Мы знаем, что ваши мозги другие. Нас чрезвычайно расстраивает, что мы не можем тебя психически обработать. Это облегчило бы многие вещи.

— Пика, — позвал другой человек. Беловолосый повернулся, — на связи Первый гражданин, — человек по имени Пика поклонился и спокойно заговорил. Он стоял, и лицо его слегка подергивалось.

Что-то решалось. Ее смерть? Она испытала мимолетное облегчение, смешанное с печалью. Это будет таким ударом для Пятницы. С другой стороны, ее душа отлетит к Пауку со всем тем, чему она научилась. Быть слугой Бога — не самая плохая участь.

Пика склонился над ней, и она уловила легкий аромат духов. Запах вызвал у нее отвращение. Это не МУЖЧИНА! Пижон какой-то!

— Первый гражданин просит, чтобы тебя немедленно отправили к нему, — лицо Пики выражало разочарование. — Я надеялся сперва отдать тебя своим людям на пару деньков, — он казался неподдельно расстроенным.

— А я получу шанс прежде убить тебя? — спросила Сюзан, собравшись с силами. — Ты и я, Пика-слабак. Смертельная вражда! Ты понимаешь, что такое честь?

Кто-то проворчал:

— Похоже, мы неверно ее оценили. Она еще примитивнее, чем мужчины.

— Несомненно, — пробормотал Пика, снова дотронувшись пальцами до подбородка.

В голове Сюзан зародилась идея. Они почти совсем ничего не знали о романанах. Мужчин, которые попадали к ним, они, вероятно, подвергали психообработке, надеясь в случае положительной реакции выудить из них разведывательную информацию. Психообработка иногда сводила романанов с ума; чаще всего не действовала; срабатывала же очень редко. Те, кто были до нее, не сломались.

— Позволь мне убить тебя, — Сюзан добавила в свой голос немного хрипоты. — Докажи, что ты человек — а не овца!

— Овца? — спросил Пика.

— Овца! — ответила она и плюнула в него. — Трусы! Мы режем вас как овец!

— Должно быть, ими командует Патруль, — предположил худощавый мужчина. — Они наверняка и представления не имеют о стратегии.

— Ладно, какая разница, — с отвращением сказал Пика. — Пускай о ней теперь позаботится Первый гражданин. Я сожалею, что наши люди не могут с ней позабавиться. Они были бы для нее самым невинным развлечением, — они все закатились хохотом. Губы Сюзан высокомерно скривились.

Связанную по рукам и ногам, ее погрузили на антиграв и вытолкали словно мясную тушу. Она заставила себя все внимательно осматривать, пока они кружились по коридорам. Минуя охранников с суровыми глазами, она плевала в них, заставляя их давиться ненавистью.