– Он мне помогает. Помимо родства, я его начальник.

– Такая себе перспектива. А чем ты занимаешься?

– Тебя это не касается.

– Ладно. Не особо-то интересно было. Кстати, у тебя снова рана кровоточит, это может плохо кончиться для тебя.

– Что предлагаешь?

– Отлеживаться.

– Я не могу лежать. У меня болезная в доме. Да и печь топить надо.

– Я как-то, и сама справлюсь со своей простудой. А вот тебе нужен покой.

– Я подумаю, - буркнул Гриша, и поставил передо мной ароматный суп.

Ммм, так это солянка.

– И все же, где Макс?

– В город отправил его. Пусть там работает.

– А, то есть мы тут вдвоем будем? Спасибо, - поблагодарила за суп, и взяла в руки ложку.

– А тебе что, хотелось, чтобы втроем?

– Ты о чем?

– Ни о чем. Ешь давай. Потом посмотришь мою рану. Температуры нет?

Я пожала плечами.

– А у тебя?

– Потрогай лоб, - предложил он, присев с другой стороны стола.

Я протянула руку и коснулась его лба, отметив, что тот холодный.

– Нормальный.

– Значит в баню можно идти.

– Тебе бы сейчас обойтись…

– Ой, врачиха, не нуди.

– Хватит меня так называть. Я же не обращаюсь к тебе, называя грубияном.

– А я что, по-твоему, грубиян?

Я закатила глаза и вздохнув, принялась есть суп. Интересно, а Гриша действительно считает, что он не грубиян? Очень странно.

После обеда мне пришлось перевязывать рану Грише, а потом самой пить жаропонижающее. Да, температура таки поднялась. Но это и не удивительно после такого прохладного утреннего душа. Это я про снег в лицо.

– Пойду ужин готовить, все равно заняться нечем.

– Опять будешь бежать ко мне за перевязкой?

– Приготовить плов не составит труда. А ты лежи, пусть температура спадет. Лучше всего пропотей.

– Точно врач. Ладно, разбудишь к ужину, - я грустно улыбнулась и прокашлявшись, отвернулась к теплой стеночке.

– Замерзнешь, свистнешь, я дров подкину.

– Хорошо.

Гриша вышел из комнаты, прикрыв за собой двери. А я даже подумать ни о чем не успела, как тут же заснула.

Полегчало мне через несколько дней. Как раз близился Новый год, когда я поняла, что наконец-то чувствую себя здоровым человеком. Да и Гриша тоже не выглядел больным, и потому я хотела поговорить с ним о моем отъезде в город. По родителям соскучилась, да и праздники хотела бы провести в кругу семьи. В конце концов не встречать же мне Новый год в лесу?

Приготовив на обед борщ, я собиралась выпить чаю, когда Гриша зашел с улицы слегка взмыленный и с красными щеками.

– Мороз крепчает.

– Я собралась чаю выпить. Тебе налить? Смотрю ты замерз.

– Есть немного. Потому от чая не откажусь.

Гриша потер руки и скинул с себя домашнюю куртку. Я залила кипятком заварку в двух чашках, и отыскала в столе бублики. Из сладкого ничего не осталось.

– Надо Максу позвонить, чтобы привез продуктов. Шампанское пьешь на Новый год?

– Гриш, - я обернулась к нему, держа в руке чайник, - я хотела попросить тебя, отпустить меня домой.

Он как-то странно на меня посмотрел, будто пытался отыскать причину моего желания. Я, признаться честно, впервые видела Гришу таким задумчивым. И это выглядело очень странно.

– Я там баню натопил, иди парься.

– То есть? Ты меня отпускаешь?

– Потом поговорим, - буркнул он, и забрав чашку, вышел в коридор.

Я пожала плечами. Его реакция непонятна мне. Я, конечно, ожидала услышать отрицательный ответ, но то, что Гриша буквально уйдет от разговора, точно неожиданно.

Ладно, делать выводы я не торопилась. Спокойно попила чай, отыскала чистые вещи и прихватив простынь таки решила сходить в баню. А что, зимой самое оно. И для здоровья полезно, благо с сердцем у меня все нормально.

Грубияна нигде видно не было, потому я спокойно выдохнула и скрылась за дверью бани. Меньше знает, крепче спит. А то еще за компанию напросится.

Внутри было достаточно жарко. Заодно лишний жирок сброшу. Еще бы медиком намазаться, вообще было бы отлично, но я не жалуюсь. Рада, что у меня есть возможность попариться в баньке.

Обмоталась простыней, убрала волосы в высокую гульку и только хотела зайти в парилку, как неожиданно входная дверь открылась, являя передо мной Гришу.

– Что ты здесь делаешь?
– спросила я, рукой сжимая края простыни.