– «А должны были уже быть! Они собирались поздравить тебя с возвращением! А Николай Семёнович – фронтовик, новый муж Татьяны – очень хотел с тобой познакомиться и вместе выпить за победу! Они собирались после работы Генку забрать и сюда, домой!».

– «Ну, это совсем другое дело! Аль, тогда вечерняя прогулка переносится на завтрашнее утро! А сегодня, как я понял, у нас намечается большое застолье! Аль, а ведь у нас с тобой сегодня начинается новая жизнь!».

– «Да, моя новая жизнь! Теперь в Москве! И начинается она, как в школе, с… понедельника!?» – засмеялась неожиданному совпадению осмелевшая учительница.

– «Женщины, давайте тогда хоть ещё картошки наварим!» – осмотрел Пётр скудные остатки от обеда.

– «Да нет, не надо! Татьяна обещала сырую с луком пожарить! А вот почистить надо бы! У меня есть запасы её!» – остановила его Анна.

– «И хорошо бы кое-что к столу ещё подкупить!» – добавила она, задумавшись.

– «Тогда я пойду, а вы чистите! А что купить лучше?» – бодро вскочил Кочет.

– «Нет, нет, Петь, я лучше сама схожу! Я знаю, что и где, и почём лучше брать! – всё ещё по-хозяйски возразила Анна – А вы лучше картошку почистите и лук репчатый тоже!» – ехидно улыбнулась она.

– «Ань, купи тогда водки и вина для женщин! Я денег и карточки дам!» – полез Пётр в карман висевшей на стуле гимнастёрки.

– Нет, нет, Петь, не надо! Деньги у меня есть, а карточки возьму!».

– «И хлеба ещё надобно добавить!» – по простоте добавила Алевтина в след слегка ухмыльнувшейся Анне.

И супруги Кочет принялись мыть и дружно чистить показанную Анной чужую картошку.

– «Петь, а правильно ли мы делаем, что чужую еду берём? Не попадёт ли нам?» – в нерешительности наклонилась Алевтина к стоявшему под соседским кухонным столом ведру с немытым картофелем.

– «Да нет, не беспокойся! Раз Анна так сказала, значит, Татьяна действительно разрешила!».

Когда они дошли до чистки лука, не помогло даже периодическое обмывание ножа под струёй холодной воды.

Видя, как жена прослезилась от лука, и, не желая больше видеть такую картину, Пётр отправил Алевтину в комнату – продолжать разбирать вещи, а сам, сняв очки и иногда подставляя лоб и переносицу под струю холодной воды, продолжил героические манипуляции с ножом и луком. Завершив чистку картофеля и лука, Пётр сложил всё в кастрюлю, залил холодной водой для хранения до прихода главной хозяйки, и пошёл помогать жене в разборке и раскладке вещей. А Алевтина заодно провела ревизию лежавшей и висевшей в гардеробе одежды, про себя отметив, что Анна предусмотрительно сложила все свои вещи на крайнюю верхнюю полку, а платья и пальто повесила на деревянные плечики, тоже сдвинув их к краю – к левой стенке. Замешательство у неё вызвали лишь общие постельные принадлежности. Но Пётр сам их разделил и разложил по местам, положив на отдельную полку, принадлежащие Анне, отметив её аккуратность.

Своё ложе супруги Кочет застелили вместе.

– «Аль, ты потом составь список, что нам нужно купить в первую очередь из одежды, обуви, белья и посуды!».

– «Обязательно! Только сначала проведу ревизию вещей, посуды и всего прочего!».

За приятными хлопотами Кочеты не услышали, как отперлась входная дверь, и шумная компания ввалилась в кухню-прихожую. Оказывается, Анна при подходе к дому встретила шедшую ей навстречу по переулку семью соседей, и начала с ними обмениваться последними новостями о приезде домой Петра Кочета с молодой женой из деревни.

Пётр вышел из комнаты, не закрывая двери, рукой показывая Алевтине следовать за ним.

– «О-о! Пётр! Здравствуй! Рады тебя видеть!» – первой заголосила Татьяна Тихоновна.

– «Дядь, Петь, привет!» – поддержал её уже чуть глуховатым голосом четырнадцатилетний сын Геннадий.

– «Здравствуйте, Пётр Петрович!» – первым поздоровался и Николай Семёнович Молчанов, представившись Кочету.

– «Здравствуйте! Здравствуйте! – поочерёдно обращался Кочет к соседям – А это моя жена Алевтина Сергеевна – учительница!» – по уже выработавшейся привычке представлял он жену.

– «Приятное знакомство! Теперь будет с кем поговорить!» – пытался своею сухой кистью крепко пожать руку возрастному старлею очкарику отставной подполковник юстиции и тем окончательно установить негласную иерархию в квартире. Но не тут-то было. Видя тщетные потуги старшего по возрасту и званию показать свою силу, Кочет перешёл в контрнаступление. Он крепко накрепко, как в последний раз, сжал худую ладонь Николая Семёновича. И тут Пётр не только ощутил, но и услышал, как головки пястных костей правой руки соперника, тихо похрустывая и чуть перекатываясь, прижимаются друг к другу, видимо причиняя нестерпимую боль, вмиг исказившую лицо соседа, и навсегда отбившую у него желание в дальнейшем обмениваться с Кочетом рукопожатиями.