– Ах, вот он, знаменитый Лувр! Карта не подвела! Ну и красотища! – обрадовался новоиспечённый парижанин.

– Надо будет сюда обязательно Алю сводить! – твёрдо решил Пётр Петрович.

Повернув направо на улицу де Риволи, он пошёл дальше, продолжая созерцать Лувр и его музей Пале-Рояль, но уже справа от себя.

Подходя к перекрёстку, он ещё издали увидел впереди слева признаки парка. А подойдя ближе, неожиданно справа по ходу он узнал стоящую на небольшой площади видимо некогда позолоченную конную статую Жанны д’Арк. И Кочет не удержался, сфотографировав её своим ФЭДом.

Однако уже подуставший и разгорячённый он свернул налево, мечтая временно укрыться от солнца в тени деревьев парка, оказавшегося садом Тюильри. Пётр Петрович поначалу углубился в его аллеи. Но, посмотрев время на часах, поспешил на выход к Сене.

– Надо будет Алю и сюда сводить! – лишь решил он.

Пройдя по мосту Руаяль через Сену, он продолжил свой путь по улице дю Бак, пересёк, под острым углом почти соединяющиеся, бульвары Сен-Жермен и Распайль, и вскоре свернул направо на уже знакомую улицу Гренель. На эту неспешную прогулку он потратил около полутора часов.

Отобедав, Кочет окунулся в бумаги, продолжая изучать внутриполитическую обстановку в стране, сложившуюся до его приезда.

Его внимание привлекла заметка, что, из-за снижения правительством 27 августа нормы хлеба до 200 грамм в сутки на человека, произошли беспорядки в городах Верден и Ле-Ман.

– Так наверно именно из-за нехватки зерна во Франции мы им поставили своё!? Интересно, а что было до этого? – поднял он стопку старых газет, вчитываясь в июньские новости.

Ещё в мае 1947 года объявили забастовку 30 тысяч рабочих завода Рено. Но бастовали не только рабочие, но и служащие.

С 19 июня по 2 июля также бастовало 120 тысяч банковских служащих. В результате этой забастовки было потеряно 1.200 тысяч рабочих дней.

А с 25 июня по 1 июля развернулась забастовка шахтёров, в которой участвовало 275 тысяч человек. Начавшись на севере Франции, она затем охватила и другие угольные бассейны страны. В результате её угольная промышленность потеряла 620 тысяч рабочих дней.

С 6 по 12 июля происходила уже и всеобщая забастовка железнодорожников, в которой участвовало 483 тысяч работников. Эта забастовка привела к потере ещё 3.864 тысяч рабочих дней.

Только из-за этих трёх забастовок было потеряно 5.684 тысячи рабочих дней. Но ведь были и другие забастовки.

Если ещё в 1946 году среднемесячное количество участников забастовок составляло 15 тысяч бастующих с общим количеством 32.200 потерянных рабочих дней, то за первые 7 месяцев 1947 года среднемесячное количество бастующих возросло до 239.100 человек, а количество потерянных рабочих дней – до 6.416.400.

Только в одном июне 1947 года забастовочным движением было охвачено 1.115 тысяч рабочих.

А причиной их явилось, происшедшее ещё три месяца назад, повышение цен в стране на тридцать процентов. При этом номинальная зарплата возросла лишь на одиннадцать процентов. Пришедшее к власти в январе этого года правительство социалиста Рамадье обещало провести пересмотр заработной платы ещё в апреле, но отложило исполнение своих обещаний сначала на июнь, а потом и на декабрь 1947 года.

– И так, с ростом забастовочного движения и с причинами этого роста пока вроде ясно!? А что этому предшествовало? Что мы здесь имеем? – размышлял аналитик, вновь углубляясь в первоисточники.

Усиление сопротивления фашистским оккупантам и рост авторитета СССР привели, как к росту сочувствующих ФКП, так и непосредственно к росту числа её членов.

Представительство коммунистов в Национальном собрании Франции возросло с 15,3 % в 1936 году до 26,2 % в 1945 году и до 28,3 % в 1946 году.

Это естественно привело и к росту количества депутатов коммунистов в Национальном собрании за те же годы с 72-х до 159-и, и до 182-х из 586.

– Отлично! Как же французские товарищи добились этого? Посмотрим, что сделало их руководство к десятому съезду партии?! Что тут в июне сорок пятого говорил товарищ Морис Торез в своём отчётном, а по существу в программном докладе «За свободную, демократическую и независимую Францию!»? – взял быка за рога Кочет.

Внимательно прочитав доклад, Пётр Петрович подчеркнул для себя некоторые на данный момент особо важные места.

Из доклада Генсека французской компартии вытекало понимание того, что после освобождения страны народные массы стремились к созданию новой демократической Франции. И благодаря упорной борьбе всех демократических сил на этом пути под руководством ФКП в первые годы были достигнуты некоторые успехи.

Однако между демократическими силами французского народа и силами реакции развернулась борьба по двум основным вопросам.