– «Пётр Петрович! А ведь это я просил прислать вас сюда!» – обрадовал он Кочета при первой их встрече.

– Ну, надо же?! Так что же получилось? Сначала, видимо, Гусев и Подцероб пропихнули меня на языковые курсы к военным переводчикам! А потом Богомолов с помощью Агаянца заполучил меня сюда! Прекрасно! – обрадовался Пётр Петрович.

После плотного и даже праздничного позднего ужина, на котором Алевтина Сергеевна узнала, что тоже будет работать и даже почти по своей специальности – в библиотеке особняка, вновь испечённым сотрудникам посольства отвели комнату в его западном флигеле.

Сытые, довольные, но уставшие от долгой дороги и эмоций, первую ночь в Париже они спали долго.

Воскресенье супруги провели в знакомстве с сотрудниками и службами посольства, распорядком их работы и планировкой особняка с флигелями. Однако в некоторые специальные служебные помещения вход им был закрыт.

– А интересно!? Что же всё-таки там находится? Насколько были обоснованы слухи об этих помещениях? – раздумывал Кочет.

И действительно, ещё перед войной в Москве ходили разные слухи о тайных комнатах советского посольства в Париже.

Считалось, что в одном из полностью изолированных боковых флигелей особняка находись служебные помещения ОГПУ, используемые им для разведывательной и подрывной деятельности.

По слухам, они были хорошо защищены от несанкционированного проникновения и оборудованы новейшей техникой, в том числе для пыток и убийств. Причём перечень этих специальных инструментов и инвентаря, помимо оружия разных систем и назначения, варьировался в зависимости от знаний и воображений рассказчиков.

Именно с этими помещениями иностранные репортёры связывали исчезновение в Париже лидеров русской белой эмиграции и антисоветской оппозиции, в частности генералов Кутепова и Миллера.

С одной стороны, для придания большей правдоподобности, а с другой стороны, для подчёркивания всесильности всемогущего ОГПУ и объяснения отсутствия реакции советского руководства, в этих слухах подчёркивалось, что всё это происходило за спиной Валериана Савельевича Довгалевского, бывшего советским полпредом в Париже с 1927 по 1934 год. При этом сюда приплетались, как соучастники, и французские коммунисты.

А во время оккупации Парижа немцы добавили в эти слухи своего гебельского перца, обнаружив, якобы, их доказательство, приведя пикантные подробности невольно из опыта своего гестапо.

Поэтому, по приезде в посольство, Пётр Петрович Кочет надеялся со временем выяснить и этот вопрос. И вскоре он понял, что все эти слухи, как ранее о них писал Илья Эренбург, «…распускаются для поражения воображения доверчивых кретинов!».

А разобрался он в этом вопросе с помощью завхоза посольства и своих коллег из разведки.

В первый же день Пётр Петрович и Алевтина Сергеевна познакомились со своими непосредственными начальниками и обязанностями, полдня погуляв по ближайшим улицам Парижа.

И с понедельника 25 августа Пётр Петрович уже приступил к изучению накопившихся на его столе газет, журналов и документов.

Для начала ему предстояло здесь на месте изучить послевоенную обстановку в Париже и во всей Франции. Но, в основном, место и роль ФКП во внутриполитической жизни страны, её влияние на события и граждан, на внутреннюю и внешнюю политику. Он должен был разобраться и понять истинные и возможные цели и задачи французских коммунистов и их противников, возможности ФКП, трудности и политическую обстановку, складывающуюся вокруг её деятельности, а также роль русских эмигрантов во всех этих процессах. В общем, работы предстояло много.

Для работы в среде бывших белых эмигрантов советское посольство в Париже с 1945 года начало выпускать газету «Русский патриот», в том же году переименованную в «Советский патриот». Это было связано с поднявшейся среди эмигрантов волной патриотизма, причём не только русского, но и советского.

И наше посольство открыто и тайно поддерживало это движение в условиях неустойчивой и сумбурной картины состояния чаяний русской эмиграции в послевоенном Париже.

Для поддержания этого патриотического движения советское посольство создало ещё и «Союз советских граждан» под почётным председательством самого советского посла.

Большую роль в этом союзе играл, теперь принявший советское гражданство, бывший белый офицер, французский инженер, узник Бухенвальда и Дахау, участник движения Сопротивления Игорь Александрович Кривошеин. С 1945 года он являлся председателем Содружества русских добровольцев, партизан и участников Сопротивления.

Этому способствовал «Указ Верховного Совета СССР о восстановлении в гражданстве СССР подданных бывшей Российской Империи, а также лиц, утративших советское гражданство, проживающих на территории Франции», опубликованный 22 июля 1946 года в газете «Русские новости».