После этого все принципиальные решения в стране стали принимать: И.В. Сталин, В.М. Молотов, Л.П. Берия, А.И.Микоян, Г.М. Маленков, А.А. Жданов и Н.А. Вознесенский.

И теперь именно эта комиссия решала все ключевые государственные вопросы, но в первую очередь вопросы внешней политики.

Тридцать девятую годовщину Великой октябрьской социалистической революции семья Кочетов праздновала у себя дома. У Алевтины закончилась первая четверть, в течение которой ей удалось сплотить свой класс, направив девочек на отличную учёбу, дабы поддержать своих родителей, с энтузиазмом восстанавливающих разрушенное войной народное хозяйство.

Пётр тоже добился успехов, глубоко и с рвением втянувшись в учебный процесс, чувствуя, что язык поддаётся, всё быстро вспоминается и надёжно усваивается.

В начале ноября была принята первая Конституция Демократической Республики Вьетнам, во Франции прошли первые послевоенные парламентские выборы, а в Алжире Ахмед Мессали Хадж основал партию «Движение за триумф демократических свобод».

В середине ноября Лаосу были возвращены две провинции, ранее японцами отданные Таиланду, а во вьетнамском Хайфоне произошли вооружённые столкновения между французской армией и местными воинскими формированиями. В конце же месяца во Франции неожиданно для Петра Петровича и к его огорчению правительство Жоржа Бидо подало в отставку.

Происходили изменения и в Германии, где 2 декабря США и Великобритания объединили свои зоны оккупации, создав Бизонию.

Но Кочета больше всего занимали разворачивавшиеся французские дела, когда он узнал, что 3 декабря председателем Национального собрания Франции избран Венсан Ориоль, а единственным кандидатом на пост премьер-министра 4 декабря стал лидер коммунистов Морис Торез. Его кандидатуру поддержали как коммунисты, так и социалисты. Однако для назначения ему не хватило большинства голосов, набрав их лишь 45 %.

Через два дня, 8 декабря, во Франции была избрана верхняя палата парламента – Совет Республики.

Но особо в международных новостях стояло сообщение от 11 декабря о подтверждении Генеральной Ассамблеей ООН принципов международного права, признанных Уставом Нюрнбергского трибунала.

К 16 декабря во Франции было сформировано правительство Леона Блюма. А накануне было избрано Учредительное собрание Лаоса.

Но не всё в мире шло гладко.

Сообщение, что 19 декабря после нападения вьетнамских партизан французская армия начала операцию по захвату Ханоя и других городов Демократической республики Вьетнам, а на следующий день Хо Ши Мин призвал свой народ к всеобщей партизанской войне сопротивления – насторожило Кочета.

– Ну, никак империалисты не хотят давать свободу своим колониям!? Даже французские, у которых у самих в стране не всё в порядке! – искренне возмущался он.

Однако к концу месяца завершилась эвакуация французских войск с территории Ливана.

– Ну, хоть здесь есть прогресс! – несколько успокоился Пётр Петрович.

– Но сколько ещё предстоит борьбы против империалистов-колониалистов и их пособников – марионеток?! – озаботился он.

По поводу Китая он оказался прав – возобновившаяся там Гражданская война между коммунистами и Гоминьданом, пока шла в пользу Чан Кай Ши, войска которого наступали на север, к концу года захватив новые территории и города страны.

В целом, 1946 год заканчивался успешно, как и учебное полугодие у супругов Кочет.

Пётр Петрович, всегда очень серьёзно относившийся к любой учёбе, на отлично сдал все зачёты, особенно подтянув свою французскую разговорную речь, дома бравируя перед женой своим французским прононсом.

А Алевтине Сергеевне удалось подтянуть успеваемость в классе и сдружить девочек за совместными и не только школьными занятиями. И они тоже полюбили свою новую учительницу, уважая её за справедливость, доброту, такт и терпение. Успехи А.С. Кочет, которую избрали заместителем секретаря партийной организации школы, отметили и завуч с директором.

Новый 1947 год Пётр и Алевтина встречали совместно с семьёй Бориса в Малаховке, воспользовавшись затем каникулами и устроив себе маленький семейный отпуск. После долгих ежедневных прогулок на свежем лесном малаховском воздухе мужу с большим трудом, наконец, удалось поставить жену на лыжи. И та быстро вспомнила свои детские лыжные коллективные походы в школу из Берёзовки в Давыдово и обратно.

Однако хозяйка дома Ксения почему-то стала как-то косо поглядывать на Алевтину, периодически задираясь к ней по разным поводам и без него, как старшая по возрасту, делая ей замечания по бытовым вопросам.

Как-то Алевтина невольно услышала её жалобу Борису:

– «И зачем только твой Петька женился на деревенской? У него такие московские крали были – одна краше другой! Не понимаю!».

– «Так молодая же, здоровая и симпатичная, к тому же образованная! Я Петра понимаю!» – неосторожно ответил тот, вызвав гнев жены.

– «Я тебе попонимаю, кобель ты эдакий! – взмахнула она половником на Бориса, но тут же, несколько успокаиваясь, продолжила – Но разница ведь восемнадцать лет!? Она мне в дочери годится – девчонка сопливая! А гордится, что она учительница, член партии! Тьфу на вас, Кочетов!».