Яромир погладил большую голову своего лося, животное чуть повернуло к нему голову и всадник вложил в большой рот любимца сухарик с солью. Тот принялся довольно хрустеть. Юноша решил называть своего скакуна Рожком. Показалось, что так вполне забавным.

Все семеро были на лосях – вся колода, четверо мужчин и три женщины. Позади них двигались и пара волокуш, их тащили уже олени. В основном там был мёд, пища Царевны, спутники же питались в походе одной рыбой.

– Всё, дневка будет. Вам надо наесться, – изрекла Царевна, и подняла руку.

Мертвецы по команде просто присели, и не двигались. Им не мешал слабый снежок, но и не радовал. Они просто ничего не чувствовали. Царевна ловко взабралась по ветвям и расположилась в громадном дупле дерева. Атей и Курей растянули палатку, Яромиру вручили острогу. Салит собирал сучья для костра, все при деле.

– Да я ей сроду этим не ловил, – не понял юноша, – не получалось никогда. Мудрёная вещь. Давайте корзин сплетем, в ловушки наловим.

– Сейчас сумеешь. А мы пока огонь разведём, да котел к огню поставим. Корзину для добычи не забудь.

Яромир приблизился к берегу речки. До льда было ещё долго, вода не схватилась слабым морозцем. Камыш на берегу густо рос, но от него остались лишь. жесткие заросли, и там идти было неудобно. Наконец, рыбак увидел камень, совсем вросший в речной песок, так, что был почти вровень с водой в реке.

Юноша внимательно глядел в воду, и сам не верил в то, что видит – рыбин в толще воды. Лениво двигающуюся громадную щуку. Один удар острогой – и рыбина весом в пуд трепыхалась на острие снасти. Ещё удар- и теперь окунь в полпуда был пойман. Вскоре корзина была полна, но Яромир засомневался, поднимет ли он этот груз! Почти в половину его веса! Но сила стала и вправду богатырской, так что легко донес до костра. и даже не вспотел.

Атей смотрел на него и улыбался, Курей лишь усмехнулся, поправил шапку и отвернулся, пошевелил палочкой горящие дрова в костре. Салит ничего не сказал, лишь посмотрел на улов и оценил добычу новенького.

– Клади рыбу. Сейчас почистим, – заявила Тия, неуловимым движением доставая нож из рукава.

– Молодец, добытчик, – добавила Сана, присаживаясь рядом.

– Отличный улов, – согласилась и Ана.

Девы-воительницы занялись делом. Все они тоже были молоды, старшей было не больше двадцати вёсен.

Запах от котла был потрясающий, Атей осторожно потрогал куски ложкой. Попробовал навар, и одобрительно кивнул головой. Стал раскладывать по деревянным плошкам долгожданный обед.

– Хороша рыба, – похвалил Курей, – ешьте больше, про запас. Ещё три дня пройти осталось. Больше привалов не будет.

– Это точно, – согласился Атей, ожесточённо вгрызаясь в рыбий хвост.

Яромир поверил новым друзьям, и смог съесть раза в два больше обычного. Сана с любопытством наблюдала за усилиями юноши, подталкивая локтём Тию, что бы тоже увидела такое зрелище.

Теперь им надо было и отоспаться, за целую неделю бодрствования. Все закутались, что бы беречь тепло. Заснули почти мгновенно. Из сна их вырвал страшный крик Царевны:

– Вставайте! Нам пора!

Ничего подобного Яромиру слышать не приходилось, только в тот день, когда он умер и опять родился. Колода пробудилась сразу, словно никто и не спал. Палатка была собрана, одеяла приторочены к спинам сохатых, котел чист, и войско Царевны двинулось дальше. Тайга заканчивалась, и теперь широкая степь простиралась перед ними. По знаку Царевны с пару десятков мертвецов побежали впереди отряда, вглубь земель чужаков.

– Атей, – спросил юноша, – они н не говорят? Какие из них дозорные? Живые мертвецы ничего не могут сказать!

– Они просто вернутся, если обнаружат чужаков. Мы всё поймём.

Но началось всё просто стремительно, так, что никто не ожидал.

Битва завязалась внезапно, на лесной опушке, свистели стрелы, иногда с грохотом разваливались глиняные шары, пущенные из пращей, когда попадали в землю перед отрядом.

Царевна уже почуяла запах врагов, чужаков, кто опять был рядом, кто приходил на Её землю. В руке красавицы уже вращалась коса, известная всем в Сибири – от Гандвика до Оума и степей Семиречья, за которыми были степи и пустыни вечно голодных чужаков. Это оружие вгоняло в трепет даже отъявленных злодеев из Восточных пустынь. Не было тех, кто видел это лезвие, и не был напуган.

– Атей! – крикнула она храброму воину, уже доставшему лук и стрелы, – чужаки не должны обойти холм! Все пусть с тобой идут, кроме Курея! Но на рожон не лезь, схватку до мечей не доводи! Смотри, голову не потеряй! – и она пригрозила ему косой Смерти.

– Да, Царевна! – улыбнулся он, надевая шлем из клыков кабана, – всё, что пожелаешь!

Громадный Лось Атея, Щепка, быстро потрусил за холм, а за ним поехали, то же на лосях, и пятеро юношей и девушек, уже с луками наготове

На груди воительницы висела перевязь с пятью отрубленными и улыбающимися головами вождей чужаков, на добрую память о её войнах. Вокруг всю так же шеи извивалась, пытаясь согреться на холодной коже Царевны, змея, всем известная гадюка Скара. Она редко уползала от хозяйки, и сейчас, словно почувствовав битву, широко открыла пасть, обнажая ядовитые клыки. Мёртвая Царевна пыталась успокоится. Девушка подняла голову, и опять на её снежно-белое лицо падали упрямые нетающие снежинки.