– Права рабочих – это не твое дело. Это забота профсоюзов.

– … это ты …про ту кучу пузочесов, которая … куплена Граузом в качестве гаранта спокойствия?

– Давай-ка я лучше расскажу тебе о твоих правах, мразь красная! Их у тебя больше нет! Разве что, умереть имеешь право как свинья, да еще покорчиться перед смертью!

И я решила, что настало время вмешаться. Осторожно заглянула внутрь, да так и обомлела. Здоровяк в темных очках держал белого со спины, прижимая к его горлу огромный нож, в то время как здоровяк в шляпе доставал из-за пояса такой же нож, готовясь нанести удар. Сам белый, хотя и был еще бледнее, чем раньше, отнюдь не казался напуганным, и тонкие черты его лица подергивались скорее от гнева, чем от страха. Он будто совсем не осознавал, что ему грозит.

А я осознавала…

– Не трогайте его! – закричала я и сделала несколько шагов навстречу.

Громила в шляпе быстро оглянулся, но видно решив, что я не представляю никакой угрозы, снова замаячил ножом перед лицом белого.

– Ничего себе! У тебя уже защитница появилась! – он залился мерзким чавкающим смехом, а потом бросил мне через плечо: – Подожди, крошка, сейчас разберусь с одной маленькой проблемой, и до тебя очередь дойдет!

Я среагировала моментально, даже не задумываясь: подобрала валявшийся под ногами расколотый кирпич, и швырнула его в мерзавца. Метилась в голову, но попала в лопатку, думала вырубить его, но вместо этого лишь разозлила…

Здоровяк взревел от боли, процедил сквозь зубы какое-то ругательство.

– Прикончи его, – обратился он к типу в очках, – а я разберусь с этой сучкой.

Прежде, чем я поняла, что нужно бежать, было уже поздно. Громила в шляпе в два прыжка подлетел ко мне, больно схватив за волосы, повалил на пол, прижал всей тяжестью своего огромного тела. Прямо перед глазами сверкнуло лезвие ножа, и я зажмурилась, заслонила руками лицо, отказываясь верить, что это происходит со мной… Нож скользнул вдоль моего тела: услышала треск вспоротой одежды, ощутила холод острия на коже.

– А ты ничего, хоть и черномазая. Даже обидно портить такую красоту, не попробовав, – прохрипел его голос мне в ухо, обдав прокисшей вонью дыхания.

– Нет… Вы не имеете права…, – прошептала я… Или мне только показалось, что я это прошептала? Откуда-то издалека послышался гаснущий стон, гулкий удар тела, рухнувшего на землю как мешок соли, и как-то отстраненно я поняла, что человек, которого я пыталась спасти – мертв, и следующая на очереди – я. Потом… Не помню, что было потом. Может, я потеряла сознание…А очнулась только тогда, когда почувствовала , как он дотрагивается до моего лица. Не открывая глаз, стала яростно отбиваться, царапаться, пинаться…

– Тише…тише… – проговорил мягкий голос, – Все позади. Я тебя не трону. Все хорошо…

Кое-как осмелилась приподнять веки.

Белый незнакомец стоял рядом на коленях, внимательно и чуть встревожено всматриваясь в мое лицо. Не знаю, что на меня нашло… Наверное, это был запоздалый приступ страха. В бессознательном порыве я вцепилась в плечо незнакомца, прижалась к нему… Нет, я не плакала, но чувствовала как мое тело сотрясается от беззвучных и бесслезных всхлипов. Он робко поглаживал меня по спине, нашептывал что-то ласковое, теплое, приятное… Когда я, наконец-то, приутихла, чуть отстранился:

– Все? Успокоилась? – осторожно дотронулся до моей щеки, – Ну-ка, посмотри на меня…

Я подняла голову и уставилась в его глубокие голубые глаза… Необычные… пугающие…и затягивающие…

– Ты в порядке?

– Да, – выдохнула я.

– Он, ведь, не успел…?

– Нет.

Незнакомец вздохнул, тонкие губы, проглядывавшие из-под его густой светлой бородки, чуть подернулись в улыбке.

– Это был смелый поступок, и невероятно безрассудный. Повезло, что все обошлось. Обещай, что ты больше не будешь так делать.

Я пожала плечами.

– Ладно, – поднялся на ноги, его взгляд скользнул по моему телу, отвернулся, – На, одень, – снял с себя жилетку, протянул мне, и я сконфуженно осознала, что все это время сидела перед ним полуголая. Поспешно накинула, запахнулась. Хотела найти остатки своей рубашки, и невольно вскрикнула, наткнувшись на распростертое в метре от меня тело здоровяка. Шляпы на нем уже не было, а на огромном гладком бритом черепе, в височной области, виднелась жуткая рана, похожая на лавоточащую расщелину в земной коре …

– Он мертв? – спросила я, а сама уже потянулась к жирной шее, пытаясь нащупать пульс.

– Не знаю. Я хорошенько врезал ему кирпичом.

– Еще жив.

– Да? А вон тот точно мертв, – незнакомец небрежно кивнул на привалившееся к стене тело второго громилы. Из его груди все еще торчала рукоятка ножа, отметая последние сомнения в его способности выжить.

– Господи Боже…

– Не переживай. Они все равно были редкостными подонками.

– Так ты их знал?

– Знал про них. Еще до революции они были десятниками у Грауза, ну а после, стали выполнять для него особые поручения… Делали все, чтобы сохранить тут прошлый беспредел… или старые порядки – это уж кто как считает. Запугивают или подкупают руководителей профсоюза, ликвидируют особо рьяных и деятельных, избавляются от людей, вроде меня…