Я хотел, чтоб она со мной говорила. Хотел побыть рядом с ней, посмотреть на нее. Чтоб видеть, как она себя ведет. И, чтоб понять, что меня так зацепило, аж на несколько дней. Почему она так на меня действует. Но сам не знал, что сказать и, что сделать.

Настасья Евгеньевна спокойно открыла дверь, закрепила ее на какое-то специальное приспособление, чтоб она не закрылась и зажгла свет. Я аккуратно протиснулся в дверь, за мной Алиса.

– Можешь оставить здесь, – сказала Настасья и с легкой улыбкой указала на парты. – Спасибо огромное тебе, Андрей. Не знаю, как бы одна все это унесла.

– Обращайтесь, – так же с улыбкой сказал я и уже собрался спускаться за следующей партией.

– Что там у тебя случилось? – обратилась она, наконец, к изнывающей от ожидания Алисе.

– Я не смогу в конкурсе участвовать, потому что он, – она показала на меня пальцем, – уронил меня на ноутбук и теперь он в ремонте! Как мне без ноутбука писать?

Настасья Евгеньевна вопросительно посмотрела на Алису, затем на меня. А я настолько устал и задумался, что сначала даже не понял, что она сказала.

– Как это уронил тебя на ноутбук? – все еще пребывая в непонимании спросила Настасья, обращаясь, как бы к обоим.

– Я тебе, вообще-то, жизнь спас, на секундочку! – вмешался я.

О, значит, она все же меня узнала! В этот момент я снова почувствовал раздражение, которое накрыло меня в выходные. Раздражение и сильное нежелание здесь находиться и сюда возвращаться.

– Обвинениями она тут еще кидаться будет! – добавил я. – За такое обычно благодарят.

Алиса закатила глаза. Вот ведь малявка неблагодарная.

– Так, давайте спокойней, – слегка повысив голос, сказала Настасья. – Разбираться между собой потом будете, сейчас уже ученики придут. До конца подачи заявок еще неделя. Успеешь…

И я пошел за следующей партией. Что ответила Алиса я не услышал, да и не особо меня это волновало. Мне хотелось скорей закончить таскать книги и пойти домой. Ни голода, ни усталости я не чувствовал. Чувствовал только раздражение и какое-то помутнение в мозгу, не дающее нормально мыслить. Подойдя к машине, я взял столько книг, сколько мог унести. И когда во второй раз зашел в кабинет, Алисы там уже не было, зато сидели две объективно красивые девчонки, подружки, еще одна куда менее красивая девушка возрастом постарше, в очках и шарфе. Последняя сидела немного поодаль от остальных и с серьезным лицом. Еще в классе был мальчуган, по возрасту похож на Яну. Красивые девочки болтали между собой, а остальные просто сидели и смотрели в пол или на пустую доску. На вошедшего меня кроме Настасьи Евгеньевны никто внимания не обратил. Как только я поставил вторую стопку книг на парту, она рукой позвала меня к себе.

– Ты, если хочешь, оставайся, – благодарно и спокойно сказала она.

В этот момент я даже подумал, что уж кому-кому, а ей точно суждено быть учителем. Я изумился ее спокойствию и умению очень адекватно общаться с подростками. Такими, как Алиса. Вспомнил свою, так называемую, ссору с Яной. Она, наверно, на детей вообще никогда не кричит. Не то что я. Как она это делает?

– Да нет, я лучше домой пойду, спасибо.

Желание как можно скорее оттуда уйти и успокоиться навязчивой нитью скользило в мыслях.

– Лучшего шанса прикоснуться к писательской кухне у тебя не будет, – добавила она.

Не знаю, почему ей так хотелось, чтоб я остался. И мне самому тоже захотелось остаться. Увидеть, услышать, как мыслит Алиса. Посмотреть на других писателей. Проснулся какой-то детский интерес. Может, Настасья Евгеньевна что-то во мне разглядела… Пока мы говорили, зашла женщина, довольно взрослая, возраста моей мамы или даже старше. Она была в сером длинном платье и с ярким красным шарфом.

– Тут всем рады, – продолжила Настасья. Она на меня не смотрела, тыкала что-то в своем компьютере, но, видимо, почувствовала, что мое желание уйти слабеет. – У нас и старше тебя ученики есть. Оставайся. Бесплатно же.

В библиотеке при первой встрече я не мог понять, зачем такая женщина тратит свое время на послешкольную ерунду. Еще и выяснилось, что ей за это не платят. Никогда не понимал добровольцев. А сейчас понял. Понял, что она сама дышит литературой. Прям-таки живет ею. Она хорошо ладит с подростками и хочет их научить. Передать драгоценный опыт. Возможно, есть что-то в воспитании будущих успешных деятелей. И у нее есть дар. Дар понимания людей. Она даже меня разглядела, увидела усердно скрываемое желание прикоснуться к творчеству. Увидела и давила на него, что было сил. И я сдался.

– Хорошо, хорошо. Только я сзади посижу.

– Как хочешь, – она посмотрела на меня и улыбнулась.

Когда я принес последнюю партию книг, занятие уже началось. Я тихо, стараясь не привлекать к себе внимания, вошел и уселся сзади, повесив пиджак на свой же стул. Так удачно уселся, что из моего угла было видно Алису. Даже ее лицо и глаза. Глаза у нее были красные и уставшие, но они внимательно смотрели на вещающую что-то учительницу.

Я засмотрелся и задумался. Алиса была как Алиса. Все та же растянутая кофта, только другого цвета, лицо с легким румянцем и совсем без макияжа. Она хоть и выглядела простушкой, но от этого свою красоту не теряла. И, забавно, в эту компанию она вписывалась очень даже гармонично. Они все смотрелись гармонично. Как будто актеры в театре. Все разные, но чем-то необъяснимо похожи. Настасья Евгеньевна тихо и спокойно говорила что-то фоном. А они внимательно слушали, сидя в разных позах в разных местах по всему классу. И в какой-то момент все разом повернулись назад.