Селии ничего не оставалось, как согласиться. Брат походил на деда не только умением угадывать погоду: занимаясь любимым делом, он напрочь забывал обо всём остальном. Как, впрочем, и отец. Мама говорила, что у них в роду все мужчины таковы и ей заранее жалко свою будущую невестку, если Тоб когда-нибудь всё же соизволит оторваться от рисования ради такой мелочи, как женитьба.

Порывшись в старом линялом рюкзаке, брошенном прямо на тропинке, Селия обнаружила завёрнутый в фольгу квадратик горького шоколада, который терпеть не могла. Однако чувство голода становилось всё навязчивее. Досадливо вздохнув, она отправила шоколад в рот целиком, ещё раз глянула на увлечённо рисующего брата и неспешно побрела вверх по едва различимой тропинке. Буквально через десять шагов взгляд зацепился за неожиданно яркое пятно в монотонном серо-зелёном ландшафте: там, где тропинка огибала огромный валун, прямо меж камней рос приземистый кустик, увешанный гроздьями розовых соцветий. Она поспешила туда, но, едва поравнявшись с кустом, остолбенела: за валуном простирался настоящий альпийский луг, пестреющий жёлтыми, синими, белыми, лиловыми цветами!

Вот что надо было рисовать и фотографировать! Селия уже хотела кликнуть брата, но передумала: пусть любуется своими серыми скалами, а она сделает офигительное селфи среди цветов!

Однако сюрпризы на этом не закончились. Едва ступив на цветочный ковёр, она услышала голоса – совсем рядом, хотя никого не было видно. На всякий случай Селия нырнула обратно в тень валуна, вскарабкалась на соседний выступ и уже оттуда разглядела группу людей на противоположном краю луга.

Мужчина и женщина сидели на траве, среди цветов, а девочка и парень гонялись друг за другом по лугу, и горное эхо разносило их весёлые возгласы. Парень, стройный шатен, казался ровесником Тоба, а девочка была примерно того же возраста, как Селия. У неё были очень красивые волосы: волнистые, длинные, аж до пояса, и тёмно-рыжие. Взрослые, оба в широкополых шляпах, разговаривали, склонившись друг к другу; их лица было невозможно разглядеть. Парень вскоре присоединился к ним, налил себе в стакан воды из большой стеклянной бутылки, торчавшей из плетёной корзины, и залпом выпил.

Глядя на него, Селия тоже почувствовала острую жажду и быстро отвернулась, ища глазами рыжеволосую девочку. Та брела по лугу в сторону наблюдательницы, спрятавшейся за валуном, и сосредоточенно собирала мелкие голубые цветочки – в тон длинной светло-синей накидке, что была на ней. Вдруг яркий луч солнца, обещанного Тобом, прорвался-таки сквозь толщу облаков и заиграл на рыжих волосах, отчего они заблестели, словно начищенная бронза. Сразу потеплело, и девочка скинула накидку на траву. Усевшись на корточки, она стала сплетать растрёпанные пряди в косу вместе с голубыми цветочками. Получалось очень красиво…

– Эль! Э-э-эль!

Селия вздрогнула, услышав необычайно низкий мужской голос. Это отец рыжеволосой девочки звал свою дочь. Та бегом кинулась обратно, где мать и старший брат уже собирали посуду в корзину. Всё, пикник окончен. Семейство направилось вниз по дальнему краю луга, парень с корзиной впереди, остальные следом; девочка весело скакала, держась за руки матери и отца. Миг, и все четверо исчезли из виду – вероятно, там начинался крутой спуск.

Всё же какое странное имя – Эль! Необычное, но красивое… как и сама девочка. Кстати, подумала Селия, она тоже могла бы так зваться: Арселия – Селия – Эль…

Вот только такие косы ей никогда не отрастить! У неё были обычные прямые тёмные волосы, как у мамы, но мама свои постоянно красила, экспериментируя с разными оттенками, а ей не разрешала. Блестящие чёрные кудри, какими отец в молодости покорял сердца зрительниц – теперь-то он был уже наполовину седой – достались брату, которому были вовсе ни к чему, так как стригся он почти под ноль. Фигура и лицо у Селии тоже были ничем не примечательные: никаких признаков породы. В семье блистательных, талантливых, красивых и умных она была в высшей степени обыкновенной. Единственное, что она унаследовала от папы – это синий цвет глаз, хоть и бледнее, чем у брата. Разве ж это справедливо?

Интересно, а какие глаза у той рыжеволосой Эль? Наверняка тоже необычные… Счастливая – видно же, как любят её родители и брат! И путешествуют они вместе, всей семьёй. А Селия и Тобиас учились не просто в разных школах – в разных странах, и виделись только на каникулах. Родители, насколько она помнила, и до развода никогда не отдыхали вместе, каждый сам по себе: мама любила экзотические курорты, а папа был целиком поглощён работой и лишь изредка позволял себе расслабиться под парусом своей старой яхты.

Родители мамы обитали в Новой Зеландии и лишь дважды приезжали в Европу – у них была большая ферма, надолго не оставишь… Испанские родственники со стороны отца отчего-то сторонились всей их семьи: папа никогда об этом не говорил, а Тобиас знал лишь то, что они очень обижены на папу, хотя из-за чего – непонятно… Только дедушка, папин отец, был действительно неравнодушен к Селии. Но он был уже очень-очень старый! Все дни что зимой, что летом дед проводил в кресле у камина, погрузившись в свои думы, из которых выныривал лишь на короткое время, когда внуки приезжали его навестить.

По сути, и не было у них настоящей семьи – такой, какая была у рыжеволосой Эль. И Селию вдруг пронзила острая зависть: как бы она хотела оказаться на месте той, другой девочки! Играть со старшим братом, беззаботно гулять, взявшись за руки с мамой и папой…

Сетуя на несправедливость жизни, Селия добрела до середины цветущего луга и наткнулась на синюю накидку, забытую другой, красивой и счастливой, девочкой. Что делать – бежать за ней? Вряд ли догонит… Селия подняла с травы необычный наряд из мягкой, лёгкой ткани и накинула себе на плечи, примеряя: полы накидки сходились, закрывая её почти до пят, хотя рыжеволосая была гораздо ниже ростом. Подобные накидки Селия видела разве что в иллюстрациях к детским сказкам или в исторических фильмах. Осталось накинуть на голову капюшон с оборками, и она вконец почувствовала себя сказочной принцессой. Принцесса прекрасной неведомой страны – разве не чудесно звучит?! И Селия закружилась среди цветов, поддавшись неведомым ей доселе ощущениям…