— Парень, послушай. Со щитами конечно хороший фокус, ты усвоил науку, но пойми, нельзя делать их такими большими. Я испугалась, когда ты еще два рыкача порвал на море, думала, ты там у мачты и кончился. А тут сразу дюжина щитов! А еще и дикая Нид! Ты же насильно проталкиваешь силу через себя, так? Когда уплотняешь Ур?

Витати говорила тихо, едва шевеля губами, но каждое слово винефика падало в моей голове, как камень. Я очень устал.

— Ну, проталкиваю, и что? Я же стараюсь, чтобы магия текла через меня, как ты и учила…

Дочь Келанда промолчала, но по лицу Витати я видел, что она недовольна таким отношением.

Я же стал размышлять о том, как часто я проходил у самого края. Сначала в темнице, где меня пытали подручные Ракона, потом когда меня чуть не зарезали — учитель волновался, что травма горла может повлиять на магические каналы. Потом на море, когда я потопил сразу два рыкача. А теперь, вот, я наколдовал сразу десяток диких щитов, моментом влив в них огромное количество магической силы. И каждый раз — у меня носом шла кровь. Или как сегодня, кровавые слезы. А в темнице так вовсе кровь сочилась сквозь кожу, будто обычный пот. И каждый раз я оставался цел и невредим, будто бы не произошло ничего необычного. Как там говорил Эдриас? Границ нет? Возможно, дело как раз в загадочном колдуне, который стал моим молчаливым попутчиком. Возможно, именно он не только сделал меня магом, но и гасит тот самый откат, не позволяя мне получить магическую травму. А это значит, что границ в магии для меня на самом деле не существует. Вот только проверять эту догадку было как-то боязно. Я не мог лишиться обретенной магии, ни в коем случае. А еще я не мог подвести учителя, человека, который через ту самую границу переступил, и в итоге стал магическим калекой.

До Трех Башен мы дошли, когда было уже далеко за полночь. Я еще раз выудил пару бычьих семян из кожаного мешочка, чтобы просто не рухнуть от усталости, взяла парочку и Витати. Несколько раз я порывался бросить булаву истигатора или спрятать под каким-нибудь камнем, но от мысли, что до артефакта доберутся ходоки, впитают силу зачарованного шестопера и превратятся в целую стаю стремительных убийц, мне становилось не по себе. И я оставлял булаву в перевязи за спиной, там, где она болталась всю дорогу.

Стены дагерийской твердыни показались, когда мы поднялись на очередной холм. Крепостная стена, высотой не менее пятидесяти футов, была хорошо освещена, а еще с полдюжины костров разведено прямо в чистом поле, чтобы дать дополнительный обзор. По всей видимости, стражи границы кого-то ждали, причем со своей собственной территории.

— Как думаешь, мы похожи на мертвецов? — спросил я Витати.

— Ну, мы еле плетемся, так что, думаю, похожи.

— Надо подать какой-нибудь сигнал…

— Ага, согласна.

А потом мы просто продолжили тащиться вперед. Но вот, мы уже почти заступили в круг света одного из костров, разложенных у дороги, и я понял, что либо сейчас наколдую пару стрел Тир, либо получу в грудь уже другую стрелу, обычную. Так что нехотя, но мне пришлось поднять руки и сотворить два красных контура, в который легко легла руна в виде стрелочки. А после — отправить этот снаряд в полет печатью Нид, прямиком в небо.

— Подождем, — сказала Витати, усаживаясь на пыльную колею дороги.

— Ага, — согласился я, рухнув рядом с винефиком.

Или наш сигнал заметили, и прямо сейчас навстречу выедет конный отряд, или придется повторить через пару минут. Соваться к ярко освещенной крепости, рискуя получить стрелу в грудь, как-то не хотелось.

Незаметно для себя я так и отключился, сидя на холодной земле. Но в чувство меня привел топот копыт и крик одного из бойцов крепости:

— Эй! Кто такие?! Назовитесь!

Витати быстрее меня вскочила на ноги, после чего замахала руками и крикнула:

— Шли с караваном купца Пирия! Отвлекали мертвяков!

После того, как пяток всадников услышал человеческую речь, двое ударили пятками по бокам лошади и устремились к нам. Непонятно как, но меня моментально закинули в седло — буквально затащили за шкирку, дочь Келанда же смогла устроиться за вторым всадником сама.

— Давай! Назад! Назад! — прокричал один из всадников, усатый мужчина средних лет, видимо, командир.

Уже во дворе крепости нас встречали другие пограничники, а еще Берни с несколькими наемниками.

— Живые! Смотрите-ка! — прокричал маг-целитель, после чего по рукам наемников пошли мелкие монеты.

«Они ставили на то, выберемся мы с Витати или нет?»

— Эй, парень, это что у тебя такое?! — спросил один из пограничников, указывая пальцем на многочисленные амулеты и булаву за моей спиной.

— Это… — начал я.

— Это все мое, — послышался голос учителя.

Сам Осиор, поддерживаемый сейчас под локоть Ирманом, вышел из-за угла небольшой сторожки и направился прямиком к нам.