Я искренне удивилась:

– А зачем вам это? Получить легкие деньги можно день, постояв у большой дороги с вашим-то оружием, – даже грабить ни кого не придется. Втроем мечами помахали – путники сами испугаются и отдадут кошельки, лишь бы остаться в живых.

– Ты не поняла, деньги деньгами, но некоторым из нас нужна и купеческая дочь. Все вопросы к Крэду. Тут я ему не судья. – Деловито пожала плечами девушка.

Один из парней тут же потупил взор и залился румянцем. Его брат взял слово:

– Пожалуй, стоит объяснить тебе все с самого начала. Я Наг, а это мой брат Крэд. Родом мы из села “Полесье”, что на востоке Тамилии. Как-то осенью, собирая поспевшую кукурузу, я заприметил воришек, что регулярно околачивались на наших полях, мешками таская с них урожай. Мы с братом выследили жуликов, которые, как оказалось, наведывались – из “Ручейков”, а это, надо сказать, день пешего пути, да еще и через лес. Попав в свою деревню, мальцы быстро скрылись из виду. Расспросив редких местных жителей, чья семья может нести ответственность за сие преступное потомство, нас отправили к старшей сестре хулиганов – Аннике. Она в тот час полоскала белье в ручье и не о чем не подозревала. – Парни синхронно указали на свою спутницу, которая перехватила повествование:

– Я родилась в порядочной рабочей семье. Отец по-молодости был рыцарем царской армии. Но, когда прежний правитель умер и власть перешла к Каяну – наступили мирные времена и его дивизию распустили. Вернувшись со службы, энергичный и крепкий он, стал одним из лучших рыбаков на всю округу, успевая трудиться не только на воде, но и в поле. О завидном женихе мечтали все свободные девицы и вскоре его сердце выбрало одну из них. Не прошло и трехмесяцев, как в “Ручейках” сыграли свадьбу, а немного погодя появилась я и младшие братья. Отец с ранних лет прививал нам любовь к военному искусству и обучал навыкам, которые знал сам. Он обещал мальчикам отдать их в рыцарскую школу… -Девушка грустно вздохнула. – Мать была повитухой, да такой умелой, что за ее услугами нередко обращались знатные дамы из соседних городов. Наша семья считалась зажиточной и многие мечтали с ней породниться, поэтому едва мне исполнилось шестнадцать лет-в дом начали наведываться сваты. Я не хотела замуж- клялась родителям, что сбегу, стану наемницей и буду сама себе хозяйкой. Но три года назад случился ужасный пожар, который забрал отца с матерью… Это был поджег. “Ручейки” всегда славились своим рыбным промыслом, расположившись у реки в окроплении вереницы впадающих в нее ручьев. “Ширь” кормила множество поселений по обе ее стороны. Однако не у всех шли дела так же хорошо. Нашлись и те, кто захотел обойти нашу деревню на государственном рынке любой ценой. Одной летней ночью завистники подожгли ангар с лодками и снастями. Погода стояла сухая и, в считанные минуты пламя перекинулось на жилые дома. Страшно сказать сколько людей погибло той ночью … – Рассказчица всхлипнула, но не заплакала, ее глаза блестели искрами, словно она вглядывалась в тот самый огонь. – Выжившие разъехались по родственникам, а мы с братьями остались на пепелище с немногочисленными погорельцами, которым так же, как и нам не куда было податься. Обустроенное при маленькой церквушке на окраине кладбище, за один день пополнилось на две сотни могил, а еще за неделю был возведен общий сруб, приютивший всех уцелевших и тех, кто остался восстанавливать деревню. Но их было пересчитать по пальцам. Строительство затянулось: не хватало рабочей силы и инструментов, да и наместник Пугай не проникся нашей бедой. Не тратясь на обновление “Ручейков”, он сослался на количество спасшихся- мол такой горстке людей проще разъехаться по родным, чем разорять ради них казну, а рыбный промысел в государстве и без нас не бедствовал.

Мы оказались покинуты всеми. Братья начали заниматься хулиганством – бродить по округе, промышляя мелким воровством. А ведь приноровились считать и писать на домашнем обучении под строгим матушкиным присмотром. И на земле работали с начала весны до поздней осени, вместе с отцом, как взрослые. А сейчас больно смотреть на них. Еще поди разбойниками станут, и пиши пропало… Хочу в рыцарскую школу их пристроить! Пусть лучше в царской армии бегают. Пугай хоть не шибко умный, но и конфликты не любит, дай Бог целы останутся, может и войны на их век не выпадет, а пособие за службу капать будет. Со временем остепенятся и семьи заведут. У них ведь кроме меня никого не осталось. Мой сестринский долг- образумить сопляков пока не поздно. – Подытожила девушка и протянула руку. – Кстати, меня зовут Анника!

Я по- инерции пожала ее ладонь, что было воспринято компанией, как благоприятный сигнал, и Наг продолжил:

– Вместо того, чтобы потребовать наказания для воришек, мы с Крэдом преисполнились жалостью к нелегкой судьбе сирот и начали захаживать иногда в гости, помогая продуктами и добрым словом. Так и повелось. А этой зимой…

***

Минувший год выдался удачным на рыбный улов, для села “Полесье”. По этому случаю, в конце зимы староста разослал приглашения знатным вельможам и купцам на праздник. Сам Пугай со свитой изъявил желание приехать. Официально- поздравить жителей процветающей деревни, но, по-факту- чтобы забрать часть выручки сверх обычного налога. Хотя это и было не справедливым по отношению к честным трудом нажившему богатство населению, но такая практика при наместнике водилась.

В “Полесье”, съехалась уйма народа, превратившая деревню в одну сплошную ярмарку. Торговцы, менялы, и просто гуляки – все они растекались по людным улицам, поскольку на главную площадь было не пробиться. Мастера, привезшие свой товар к полудню, устраивали продажу прямо с обозов на проселочных дорогах, не тратя время на поиск и обустройство места в образовавшемся балагане. Так же поступали заезжие циркачи и шуты, разворачивающие представления, где придется.

Одна из таких лавок принадлежала местным братьям- столярам. Всевозможная кухонная утварь, сборная мебель, необычные приспособления для быта и огромное количество безделушек, нагромождали их прилавок. Внушая очередному покупателю, как восхитительно будет смотреться в его избе осиновая фигурка карася, чешуя которого выполнена сверхдетально и потому, стоит не меньше пяти серебрянников, Крэд, уже сам почти поверил в уникальность собственного произведения искусства и начал сомневаться – стоит ли вообще его продавать. Но внезапно он наткнулся взглядом на зрелище еще более изумительное, чем высеченная из дерева рыба. Меж рядов величаво плыла румяная, роскошно одетая барыня. Дорогие ткани и меха ее облачения выдавали богатое материальное положение, а снисходительный взор и жеманные повадки – принадлежность к знатному роду. Крэд так и замер в оцепенении. Недоубежденный в жизненной необходимости приобрести осинового карася, покупатель переместился в съестной ряд, а дивная незнакомка заняла его место у прилавка.

– Сколько стоит эта вещица? – Чуть капризным, требовательным тоном поинтересовалась девушка. Она ткнула пальчиком, в белой шелковой перчатке, в небольшой ларец для драгоценностей, сделанный Крэдом лично и имевшим одну из самых высоких цен среди всего ассортимента. Выструганная в форме открывающейся раковины моллюска, шактулка была украшена кружевной резьбой и покрыта перламутровой краской. Крышку венчала настоящая жемчужина, неприлично крупная, идеально белая и круглая. Одна она стоила по-меньшей мере три золотых монеты, не говоря уже о трудах мастера, выполнившего по-истине ювелирную работу.

– Для милой барышни, эта шкатулка будет наименьшим, что я могу принести ей в дар, чтобы получить взамен хоть один ласковый взгляд. – Взволнованно пролепетал Крэд, протягивая незнакомке дорогой подарок. Девушка смягчилась в лице, кокетливо улыбнулась, и медовым голосом проворковала:

– Всегда приятно иметь дело с мастером такого уровня, как вы. – Впрочем, получив желаемое, она тут же удалилась, чтобы не вызвать у любопытной ко всему толпы, интереса относительно случившегося и не стать причиной слухов, которые несомненно могли навредить ее репутации.