Золотая:

— Еще когда я училась, рассказывали про одну очень талантливую желтую девочку. Ее прием длился больше пяти часов. И ее приняли, причем на бесплатное обучение и сразу на второй курс. Правда, это больше похоже на студенческую байку.

— При приеме и теория, и практика?

— Да.

— Отлично. А что такое фиолетовые?

— О, это отдельная каста. Их представители обязательно есть на каждом приемном экзамене. На этом факультете учится не более четырех-пяти человек. Они — хранители знаний. Архивариусы. Фиолетовыми становятся самые талантливые представители других цветов, после определенного ритуала. Их магия особого рода — они хранят и сортируют знания. По древней договоренности с остальными цветами, они в любом конфликте — нейтральная сторона, и ни один цвет не имеет права нанести им какой-либо вред. Сделавший такое становится изгоем, и на него выдается лицензия на уничтожение всем, включая его сторонников. Обычно такие долго не живут. Вообще, фиолетовых очень мало. Бывают года, когда не выявляется ни одного потенциального представителя. И еще все ректоры Университета всегда фиолетовые.

— Ну, и отлично. Синяя, собирайся. Пойдем сдавать твой диплом и лицензировать нашу Школу в башне.

Синяя пошла одеваться, а я сказал:

— Да, еще один вопрос всем: подумайте, как можно придумать систему пассивного обнаружения Врага? А мы пошли.

Выйдя из гостиницы, мы направились в сторону огромного массивного здания Университета. Нас безмолвно и незаметно окружил пул охраны.

Мы прошли через кампус, где одинаковыми рядами стояли студенческие общежития. Поскольку было время экзаменов, народу было немного. Думаю, все занимались. Пройдя жилую зону, мы вошли в огромный открытый двор, где я увидел аккуратно пристроенные друг к другу корпуса. Отдельно, в отдалении стояли «гражданские» — математики, естествознания, климата и погоды, еще какие-то.

Мы пошли в сторону «волшебной» части. Принадлежность каждого корпуса к определенному цвету определялась названием, выведенным красивой вязью соответствующего же цвета. Все просто. Отдельно стоял корпус с вывеской «Администрация». Я шлепком отправил Синюю в ее корпус на сдачу диплома, а сам направился к ректору. Ауру я сделал, естественно, молочно-белую.

Войдя в огромный холл, я увидел несколько дверей с надписью «Деканаты» и, собственно, дверь с надписью «Ректорат». Перед каждой из дверей сидел секретарь на прием посетителей. Они все, когда я вошел, подняли на меня глаза, но, увидев молочно-белый цвет, явно потеряли ко мне всякий интерес. Ауры у всех секретарей были соответствующих цветов, правда, слабенькие. Коридор с надписью: «Зеленый» был опечатан. Печально.

Подойдя к ректорскому коридору, я в задумчивости остановился. Секретарь имел ауру бледно-красного цвета. Понятно — стерва редкостная.

— Что бы вы хотели?

— Зарегистрировать свою школу.

— Вы знаете, сколько это стоит?

— Не важно, у меня есть деньги.

— На всякий случай — это стоит 100 золотых. Если вам откажут в регистрации, то 50 остается в фонде Университета.

Вот все и объяснилось — думаю, им не впервой было «раздевать» амбициозных толстосумов.

— С Вами должен будет переговорить ректор, потом Вы должны будете пригласить директора школы, и он будет подтверждать свой статус.

— Меня устраивает.

— Подтверждение статуса директора стоит еще 30 золотых. Они не возвращаются.

— Меня все устраивает. Когда я могу поговорить с ректором?

Ее аура немного покраснела. Видно, ей доставляло удовольствие то, что обладатель таких денег, которых у нее никогда не будет, стоит перед ней и что-то просит.

— Зайдете через неделю. Думаю, раньше ректор вас принять не сможет.

— Милая девушка, — сказал я ей и, наклонившись, взял за руку. — Мне ОЧЕНЬ надо попасть сейчас.

Попутно я ее считал: обучение до третьего курса на красном факультете. Потом то ли у ее школы кончились деньги, то ли у нее самой возникли проблемы с учебой, я не вдавался в подробности. Важно другое, ее должны были выгнать, но декан обладала склонностью к садизму и сделала ей известное предложение. В результате — страшная ночь в коттедже и клятва быть рабыней. Теперь раз в неделю она служила той игрушкой для сексуальных утех. Ей не нравилась роль пассивной лесбиянки, но она уже ничего не могла с этим поделать. Ну, и никакой личной жизни, естественно, никаких мужчин. Она уже и забыла, что это такое. Маленькая одинокая квартирка в кампусе, и долгие вечера в затравленном ожидании вызова к своей патронессе. История, старая, как мир. Поскольку красный факультет приносил Университету больше всех денег, он пользовался определенными привилегиями. И деканша устроила ее на место секретаря в ректорат.

Все ясно. Я подослал к ней немного сексуального возбуждения, и она вдруг увидела перед собой великолепного самца с деньгами. Ее воображение услужливо нарисовало ей великолепный замок, полутемную комнату, свечи и обожающий взгляд этого самца с возбужденным на нее членом. Картинка была столь реальна, что она даже немного потрясла головой. Реальность вернулось, но влажное возбуждение осталось.

— Я посмотрю, что можно сделать, — проворковала она и скрылась за дверью.

От нечего делать, я присел на скамью для посетителей и оглядел других секретарей. Они делали вид, что очень заняты работой, но сами сгорали от любопытства от столь необычного поведения своей товарки.

Ну, и отлично.

Раскрылась дверь и оттуда выпорхнула секретарша.

— Ректор примет вас сейчас, — сказала она и неловко состроила глазки.

— Спасибо большое, — сказал я, немного «мазнув» ее снизу и приведя практически в предоргазменное состояние. Она ойкнула и сильно покраснела. Я прошел мимо нее за дверь, «случайно» задев выпяченную ею грудь.

Недлинный коридор, и большая дубовая дверь. Я открываю ее. Кабинет выдержан в классическом стиле — массивная дубовая мебель, бронза, какие-то награды и дипломы на стенах. Огромный стол с приставленным к нему буквой Т столом для совещаний. Количество стульев по количеству факультетов. Каждый стул либо отмечен цветом, либо, для гражданских, гербом факультета. За столом сидит невысокая пожилая строгая дама. Аура — ярко-фиолетовая. Все в ее имидже говорит об исключительности — и седые волосы с фиолетовым отливом, и очки в золотой оправе, линзы которых сделаны из горного хрусталя высочайшего уровня обработки, и строгое закрытое фиолетовое платье явно индивидуального пошива. Ее глаза немного увеличиваются — я занимаю две трети дверного проема. Быстрый анализ моей ауры, и она практически теряет ко мне интерес — очередной толстосум.