У меня там теперь появился настоящий кузнец, не чета мне. Никифор Иванов из новых переселенцев.

Он приехал к нам с одной маленькой дочкой. Остальную свою семью, жену и двоих детей, он потерял по дороге.

Тогда очень много переселенцев умерло от разных болезней. А лечения, как такового, они не получали. Вот и остался Никифор с одной пятилетней дочкой.

Мужик он, хоть и угрюмый, но знающий довольно много разных кузнечных секретов. И он, единственный из переселенцев, что живёт не на Выселках, а в самой станице.

Ему за мой счёт быстро построили не слишком большой дом-пятистенок неподалёку от мастерской, в котором он и поселился.

Но дом ему достался не за просто так, а за его работу. Он постепенно, лет за пять, должен будет за него расплатиться. Тем более, что профессия у него весьма востребованная.

Проторчав в мастерской почти до самого обеда, я отправился домой. На сегодня вроде как всё, можно и домашними делами мне заняться.

… Сижу под летним навесом в самопальном кресле-качалке, курю и любуюсь своей Лизой, что-то готовящей на газовой плите. Неподалёку от неё Дашутка укладывает спать свою куколку.

На мне надеты просторные летние шаровары и свободная рубаха. На ногах плетёные кожаные шлёпанцы.

Я дома… Хорошо…

Во дворе появляется наш Васёк, за которым следует какой-то высокий молодой военный в белом парадном мундире.

Во, блин… А это кого ещё чёрт принёс? Я не ждал никого.

Следом за этим военным появляется ещё и чем-то сильно взволнованный Степаныч. Он суетиться как-то, что ему совсем не свойственно.

Я тушу в пепельнице папиросу и встаю из кресла. Надо же встретить гостей, хоть и непрошеных.

— Дозвольте Вам представить, Ваше императорское высочество, господина сотника Мулинского Павла Николаевича… — это Степаныч меня этому военному так представил.

Не понял я ни хрена… Какие нафиг высочества? Да ещё и императорские?

А военный в парадном мундире и с эполетами ротмистра просто протягивает мне руку и представляется:

— Великий князь Михаил Александрович. Рад знакомству с Вами!

И жмёт мне руку.

Я пожимаю ему в ответ, а сам в этот момент нахожусь в полном ахуе…

Это что ж получается, мне сам брательник Императора всероссийского сейчас руку пожимает? И какого хрена он здесь вообще делает?..

— Добро пожаловать, Ваше императорское высочество! — отвечаю я ему, — Позвольте представить Вам мою семью. Это супруга моя, Елизавета Никифоровна, а это наши дети, мой наследник Василий и дочка Дарья.

— Рад знакомству! — отвечает ВэКа и предлагает, — Прошу Вас, без чинов. Я ж у Вас дома, да и напросился сам.

Просто захотелось познакомиться с человеком, про которого ходит столько много разных слухов.

— Ваше высочество, испейте, не побрезгуйте!

Это Лиза уже успела сбегать и принести ковш с квасом. Вот и предлагает его с поклоном гостю дорогому.

Реально дорогому. Я ещё в той жизни читал, что Михаил был одним из самых богатых Великих князей. То есть, он сейчас есть один из самых богатых.

Михаил с удовольствием пьёт квас, вытирает свои небольшие усики и протягивает ковш ещё одному незаметно подошедшему гостю.

А за воротами ещё несколько человек толпится. Но те во двор не заходят.

— Это мой друг и секретарь Джонсон Николай Николаевич. — представляет Михаил подошедшего, — Спасибо Вам, Елизавета Никифоровна! Очень вкусно!

И ведь не соврал! Квас у моей Лизы всегда прекрасно получается…

Короче. Как оказалось, Великий князь приехал в Маньчжурскую армию и там услышал некоторые из слухов обо мне. Ну и оружие новое увидел тоже.

Вот и припёрло ему познакомиться со мной. Мало того, что я герой битвы при Кинчжоу, так ещё и оружие интересное выпускаю. Вот он собрался и приехал.

Ну а кто бы ему что-то против сказал? Он же всё-таки Великий князь, а не просто какой-то там Мишка Романов!

Вообще то Михаил по манере общения, совсем не похож на Великого князя, как я их себе представлял. Никакого высокомерия нет и в помине.

Он со своим секретарём Джонсоном осмотрел мою оружейную мастерскую, посмотрел и пострелял из всех типов оружия, что она выпускает.

И закупил по два экземпляра всех типов, даже охотничьи мулинки взял, для отправки их в столицу. И отказать я ему не смог.