Только… где же сам А-атон? Где вся его команда?

Я должна найти своего сэ-аран. Ему угрожает опасность. Чувствую это всем сердцем.

Зябко обхватив себя за плечи, направляюсь к показавшемуся впереди проёму, откуда видны какие-то алые всполохи, кажущиеся кислотно-ядовитыми в холодном освещении. Помню, в прошлый раз, когда я проходила с А-атоном мимо этих дверей, там были военные, смотрели на меня. Может, и сейчас кто-то есть. Может, даже он сам.

Шаг за шагом подхожу всё ближе. И сердце всё сильнее сжимается от невыносимого предчувствия беды.

Первый труп я вижу ещё издали. Здоровенный ашар в форме имперского джа-ана, с графитово-чёрной кожей, посеревшей на лице… он лежит почти у самой двери командного отсека.

Паника накрывает с головой. Сердце теперь колотится где-то в горле, а перед глазами всё плывёт.

Но, сглотнув, я всё равно подхожу ближе, чтобы увидеть всё помещение… уже догадываясь, что откроется моим глазам. С каждым шагом ужас всё больше сковывает по рукам и ногам, сдавливает лёгкие, заставляя в панике бесполезно хватать ртом ледяной воздух… Они все мертвы.

Под потолком вспышками мигают красные огни, освещая всё кровавыми бликами. Тела джа-анов, ашаров и пары на-агаров в хаотическом порядке лежат по всему отсеку. Кто-то у пультов управления. Кто-то на полу.

Но мои глаза лихорадочно выискивают лишь одного единственного мужчину. Моего.

Я замечаю А-атона не сразу. Он сидит в кресле за центральным пультом. И мне видна только белокожая кисть, безвольно повисшая с подлокотника.

– Повелитель, - срывается с моих губ всхлип, когда я всем своим существом устремляюсь вперёд. К нему.

Нужно увидеть, кто там и убедиться… Пусть это будет не он. Пусть не он…

Он.

Мой светлый сэ-аран выглядит застывшей статуей. Безжизненные, потухшие глаза смотрят вперёд. Грудь не вздымается дыханием… Я не чувствую его. Совсем. Только беспросветную чёрную дыру, разрастающуюся в груди и сжигающую дотла боль.

Нет! Нет! Я не хочу. Так не должно быть! Я не могу и его потерять.

– Повелитель. А-атон. Пожалуйста, - хватаюсь за ледяную руку. Прижимаюсь к широкой груди, стараясь услышать такое родное биение под щекой. Беззвучно плачу: — Очнитесь. Я вас умоляю!

Но в ответ лишь тишина и холод. Лишь на голографической, расчерченной какими-то линиями и символами, панели перед ним одна за одной вспыхивают красные точки, приближающиеся к нескольким синим.

– Вернитесь ко мне! Вы обещали! Я жду, слышите?! — от раздирающей душу боли выть хочется. Ухватившись за мундир А-атона, трясу его, как безумная, надрываясь и сходя с ума. — Я скучаю и люблю… я не хочу без вас! Пожалуйста! Нет! Нет! Очнитесь!

– Лина, проснись! — врывается в моё сознание резкий приказ.

И меня буквально выдирает из этой реальности чужой волей. Чтобы в следующий миг я осознала себя рыдающей в руках Са-оира. В нашей кровати. Во дворце.

– Успокойся, Лина. Что бы тебя не испугало, это всего лишь сон, - увещевает мой тёмный сэ-аран, прижимая к своей груди и гладя по голове. — Всё хорошо, - мне даже чудится нежный поцелуй в макушку.

Но прийти в себя не получается. И поверить в то, что это был просто сон, тоже. Слишком реальным я всё ощущала. Слишком сильна эта боль и страх утраты.

Но вот, я тут. А мой светлый Повелитель где-то там невозможно далеко на своём корабле. И мне безумно страшно за него. Настолько, что всё внутри обмирает и не желает успокаиваться облегчением от осознания нереальности увиденного. Всё во мне орёт об опасности. Предупреждает.

– Там ваш брат… он будто спит с открытыми глазами. И все вокруг мертвы. И какие-то красные точки на панели мигают. Холодно вокруг. Пол ледяной и воздух. Всё настолько реально. Пожалуйста, свяжитесь с Повелителем А-атоном. Я должна увидеть, что он жив. Пожалуйста, - я заставляю себя оторваться от безопасного укрытия в объятиях Са-оира и умоляюще посмотреть мрачно-хмурящемуся мужчине в глаза. — Пожалуйста. Мне страшно за него. Я чувствую… беду.

Проходит, кажется, целая вечность, пока Са-оир взвешивает мою просьбу. Его тело напряжено, а в эмоциях дикий шквал чего-то безумного, тёмного, страшного.

– Ты понимаешь, что это может быть просто сон? — произносит он предельно ровно, ни жестом, ни мимикой, ни тоном не выдавая того, что чувствует.
– Ми-ичан описал твою нервную систему, как весьма возбудимую и подверженную влиянию гормонального фона. На тебя могло так подействовать то, что я рассказал тебе днём. Мы с братом сильно связаны. Я бы ощутил его смерть.