В детстве мисс Торндайк часто молилась исступлённо до глубокой ночи, иногда засыпая прямо на полу. Её вера в нравоучения отца была так велика, что даже, став взрослой, Джорджия ещё долго боялась смотреть на мужчин. Впрочем, они тоже не стремились проявлять к ней интерес. Она никогда не отличалась особой красотой, старалась не улыбаться и при общении с представителями сильного пола тут же замыкалась. На лице у мисс Торндайк словно навсегда застыло недовольно-брезгливое выражение.

Получив прекрасное образование, Джорджия сразу устроилась на службу гувернанткой, стараясь выбирать работу с проживанием. Она не хотела жить в родительском доме. Отец к тому времени совсем выжил из ума, и девушке приходилось содержать его и свою мать.

Где бы ни приходилось работать мисс Торндайк, везде слуги относились к ней недружелюбно. Хозяева тоже не питали к учительнице нежных чувств. Хоть она и была хорошо воспитана и образована, но всё же являлась наёмной работницей, а, следовательно, была ниже по статусу и обращаться с ней следовало соответствующе. Часто и воспитанники гувернантки выказывали ей своё неповиновение и даже враждебность, особенно если они были чрезмерно набалованы своими родителями, прощавшими им любые выходки. С Амелией мисс Торндайк в этом плане повезло больше. Отец практически перестал интересоваться девочкой, и гувернантка могла поступать с ней так, как считала нужным.

За любую провинность, будь то даже неучтивый взгляд или недовольный вздох, мисс Торндайк строго наказывала воспитанницу: била её по пальцам, плечам и спине костяной ручкой своего зонтика, отчего возникали болезненные синяки, запирала в пыльном тёмном чулане с пауками или лишала скудного обеда. Рыжие кудрявые волосы девочки гувернантка самолично со всей силы стягивала в тугой узел и заставляла прятать под чепцом или шляпкой.

Частью воспитательного процесса были не только различные наказания, но и постоянные словесные унижения. Мисс Торндайк была убеждена, что похвала или одобрение вызывают в ребёнке завышенное самомнение и лень, а вот чем чаще называть девчонку «лентяйкой», «грязнулей», «тупицей» и «мерзавкой», тем больше она будет прилагать усилий к исправлению своих пороков.

Каждый месяц гувернантка отчитывалась перед нанимателем об успехах его дочери. Он внимательно слушал, но сам Амелию не навещал. До сих пор он не мог отойти от внезапной смерти жены, а дочь была слишком похожа на неё, и незатягивающаяся рана в душе снова начинала «кровоточить», напоминая о потере любимой. Мистер Ричардс занимал высокий пост в министерстве. Он постоянно был в разъездах, уходил в работу с головой, видимо, это помогало ему забыться и отвлечься от душевных мук.

Амелия редко встречалась с отцом, хоть они и жили под одной крышей. Иногда она видела его на лестнице второго этажа возле перил, когда они с мисс Торндайк возвращались с воскресной службы из церкви. Мистер Ричардс словно дожидался их прихода. Амелии всё время казалось, что он окрикнет её по имени, а потом спустится по ступенькам вниз, подхватит на руки и прижмёт к себе… Но отец всегда разворачивался и уходил в свой кабинет.

Однажды Амелия допустила ужасную ошибку. Как-то по весне, в один из погожих воскресных дней, они с гувернанткой возвращались домой. На улице было так солнечно и тепло, что даже мисс Торндайк ворчала меньше обычного. Девочка вошла в свой дом в прекрасном настроении и сразу заметила фигуру отца, стоявшую на лестнице, что вела на второй этаж. Он был на самой верхней ступеньке, но Амелия могла бы поклясться – на лице папы явно читалась радость, когда он увидел дочь. Он даже развёл руки в стороны и шагнул на ступень ниже. Конечно, малышка не смогла сдержаться. Она так долго ждала этого!

Амелия выпустила ладонь гувернантки из своих пальчиков и кинулась к лестнице, путаясь в подоле длинного пальто. Мисс Торндайк крикнула ей вслед что-то недовольное, но девочка уже скакала вверх по ступеням в объятия отца. Она видела, точно видела, как резкие черты на лице отца становятся мягче. Он улыбнулся ей. Ещё немного… Несколько ступеней… Девочка вытянула руки вперёд… И тут вдруг, обгоняя её, словно нечто живое, по лестнице пронеслась тень. Амелия успела заметить, что тёмное полупрозрачное нечто имеет отростки, похожие на щупальца. Тень скользнула к отцу, затенила его лицо, и девочка с ужасом заметила, как оно разом начинает каменеть, становится снова безразличным и угловатым.

Амелия резко затормозила и едва не споткнулась. Фигура отца выпрямилась. Он смотрел на неё холодно и недовольно.

– Тебе не говорили, что бегать по лестнице – не достойно молодой воспитанной леди? – прозвучал строгий, резкий голос. – Мисс Торндайк, вы не смогли донести до моей дочери самые простые правила приличия?

Гувернантка что-то невнятно пробормотала в своё оправдание и, поднявшись по ступеням, крепко схватила Амелию за руку. Мистер Ричардс не слушал её. Он резко развернулся и, больше не оглядываясь, проследовал в свой кабинет.

Ох, и досталось девочке в тот день от учительницы. Сначала она долго отчитывала воспитанницу, потом, когда немного успокоилась, сказала:

– То, что ты проявила сегодня непослушание и невоспитанность – это ещё полбеды. Ты, видимо, думаешь, что кроме твоего папы и меня этот проступок никто не видел? Ошибаешься. Твоя бедная мама, которая умерла так рано и попала на небеса, конечно, всё видит сверху. Родители несут ответственность за своих детей, даже находясь в царстве божьем. Любое твоё вранье, шалость или дерзость становятся её грехами. Очень скоро душа твоей мамы может попасть в Ад за твои поступки. Ей предстоит снова и снова, мучаясь, умирать в кипящем котле. Подумай об этом, прежде чем в следующий раз сделаешь очередную гадость.