Девочка ущипнула себя за руку. Больно! Похоже, что всё взаправду. Наверное, милостивый боженька услышал её молитву и сделал так, что она вернулась на час назад. А может мамочка с небес помогает ей?

Амелии как-то удалось освободить своё сознание, свою душу, и с помощью воспоминаний перенестись во времени. И не просто перенестись, но и вселиться в своё же тело. Может быть, позже она подумает об этом, а сейчас нужно узнать, о чём говорят гувернантка и мистер Вудс.

Амелия пошевелила кистями рук, покрутила головой. Тело слушалось её, как и раньше. Она взглянула на часы. Доктор вернётся в комнату через двенадцать минут. Надо спешить.

Девочка стряхнула с себя оцепенение, смело опустила ноги на пол и попробовала встать. Её больная нога, действительно, оказалась короче другой – это было заметно даже из-под подола длинной ночной рубашки. Амелия уверенно сделала первый шажок, получилось очень неуклюже. Ей пришлось опираться на всю стопу здоровой ноги, а вот другой ногой она могла касаться пола только подушечками пальцев, приподняв пятку выше. Ещё шаг… Кажется, что в распухшей лодыжке что-то хрустит. Это болезненно и неприятно отдаёт во всю ногу. Ничего, она потерпит, до двери не так далеко.

Вытянув руки в стороны, чтобы сохранить равновесие, девочка, словно канатоходец, стала потихоньку продвигаться к выходу из комнаты. Голоса теперь слышались громче, но слова всё ещё разобрать не удавалось. Надо подойти ближе. Амелия добралась до двери, ухватилась рукой за косяк и вытянула вперёд шею.

– …Но ты же говорил, что был доктором, – голос мисс Торндайк перемежался всхлипами и хлюпаньем носом. – Неужели нельзя что-то сделать с её ногой, чтобы исправить перелом? Наверное, ты неправильно накладывал бинты.

– Я никогда не утверждал, что был доктором, – громким шёпотом ответил мистер Вудс. – Я говорил, что работал в Бетлемской королевской больнице. Я был санитаром. Но с ногой девчонки ничего нельзя было сделать – у неё закрытый перелом со смещением кости. Чтобы выправить её, нужен специалист. Ты ведь не могла позвать хирурга, Джорджия? Разразился бы скандал и приехала полиция! У тебя не было выбора, кроме как позвать меня. Я сделал всё, что мог, а ты ещё и недовольна! Вот какова твоя благодарность! И после этого, ты ещё говоришь мне о каких-то чувствах.

– О, Джек, я, действительно, благодарна тебе и люблю всем сердцем, – захныкала мисс Торндайк, – но что же нам теперь делать? Завтра приезжает мистер Ричардс! Если он увидит дочь в таком виде… Я даже боюсь представить, что он со мной сделает!

Послышался шорох одежды. Всхлипы гувернантки стали приглушёнными. Амелия представила, как мисс Торндайк уткнулась лицом в грудь доктора, а он гладит её по голове, пытаясь успокоить.

– Джорджия, сейчас не время лить слёзы, – послышался его тихий, но твёрдый голос. – Нужно действовать, и быстро. Скоро приедет хозяин, он не пощадит тебя, упрячет в тюрьму, где ты и сгниёшь заживо.

Плач гувернантки стал громче.

– Умоляю… Джек, спаси меня… Сделай что-нибудь, – раздались слова сквозь невнятное бормотание.

– Я с самого начала предлагал бежать, выправил документы на новое имя, но ты отказалась!

– У меня нет денег, – взахлёб рыдала мисс Торндайк. – Мне некуда бежать.

– Ты говорила, что в комнате хозяйки куча всяких ценных безделушек, – голос доктора Вудса зазвучал напряжённо. – Я знаю скупщика, который отвалит за них хорошие деньги. Мы спрячемся с тобой в Бетлемской больнице, где нас точно не найдут. У меня остались там связи. А когда всё немного успокоится, мы сможем купить домик где-то на окраине и заживём счастливой семейной жизнью… Ты достала ключ от комнаты, как я тебе велел?

– Да, я достала ключ… Он в моей спальне. Я так боюсь, ведь это же воровство.

– Дура! – рявкнул раздражённо мистер Вудс. – Хозяйка мертва, украшения и побрякушки ей теперь ни к чему, а тебе они помогут начать новую счастливую жизнь! Тебе слишком мало платили, Джорджия. Забрать причитающееся – это справедливо!.. Тащи сюда ключ, а я пока закончу с девчонкой.

Снова послышались истерические рыдания и шорох одежды.

– Я тебя умоляю, Джек, не надо её травить! Смерть ребёнка останется на твоей душе до конца жизни. Бог не простит нас! Мы уговорим Амелию ничего не говорить отцу, запугаем её.

– Она видела меня, Джорджия! Она знает моё имя и может описать внешность! – голос доктора стал жёстким и злым. – Надо избавиться от девчонки! Иначе никак! Послушай, мы сделаем ей этим одолжение. Всё равно хромой калеке жизнь будет не в радость. Обещаю, что яд подействует быстро и безболезненно. Она просто умрёт во сне и ничего не почувствует. Пойми, что всё это я делаю из любви к тебе… Неси быстрее ключ и мешок побольше…

Дальше Амелия слушать не стала. Она взглянула на часы. Мистер Вудс войдёт в комнату через три минуты. Прихрамывая на больную ногу и прикусив губу от боли, она поспешила вернуться в постель. Двигаться получалось не так быстро, как хотелось бы.