Шрифт:
– Не понятно, что ли? – на этот раз успешно оттащила меня она. – Прилип к тебе, как банный лист, даже поговорить с Русланчиком не дал. Да если бы не он…
– Ничего бы не изменилось. Руслан с самого приезда ни разу на меня даже не взглянул.
– Но приехал же!
– Потому что ты попросила его стать крестным, от такого не отказываются.
– Отказываются, еще как. Раз согласился, значит между вами все еще может быть.
– Только не с женатым мужчиной, – покачала головой я. – Не с мужем моей подруги детства.
– Да? Ну и где же его пассия? Что-то я ее в церкви не видела. И в тачке тоже. Может, в багажнике спряталась, а, как думаешь?
Валя толкнула меня в бок. Я засмеялась в ответ, хотя в душе готова была расплакаться. Машина Руслана скрылась за поворотом. Вряд ли кому-то, даже Вале, удастся снова хотя бы на час вернуть его в мою жизнь.
Глава 3. Он закончил игру
Надя втянула ноздрями полиэтилен. Обмотанная вокруг головы пищевая пленка позволяла открывать и закрывать глаза, но смешавшиеся с тушью слезы сделали ее почти непрозрачной. Она видела только силуэт того, кого в прошлой жизни звала Вадимом. Он все отдалялся, а Надя ползла следом со связанными за спиной руками, забыв об ободранных коленях. Всего каких-то пару часов назад она готова была умереть за сигарету, а теперь молила только о глотке воздуха.
Наконец, когда у нее уже не осталось сил ползти, а голова совсем пошла кругом, он остановился. Надя широко открыла рот, как будто это помогло бы воздуху пройти сквозь полиэтилен. В этот момент пленка натянулась и со щелчком лопнула. Надя услышала собственный надрывный вздох, а потом ощутила палец, елозящий у нее во рту. Еще час назад она бы попыталась его укусить, но теперь это не имело смысла. Главное – дышать.
Не успела Надя насладиться таким режущим и одновременно излечивающим воздухом, как палец выскользнул из ее рта, и на лицо легла тяжелая ладонь. Надя затрясла головой, пытаясь скинуть ее и вновь получить порцию кислорода. Вторая рука уперлась ей в затылок, не давая пошевелиться. Извиваясь всем телом, Надя почувствовала, как земля уходит из-под ног. Если она сейчас отключится, в себя уже не придет. А может, это и к лучшему? Пусть все закончится. Неважно как, только бы поскорее.
Тело по инерции продолжало извиваться, сломанные ноготки впивались в веревку на запястьях, живот колыхался, словно слипшийся шарик, в который безрезультатно пытаются закачать воздух. Надя вздрогнула и замерла. В последний раз ощутив саднящие от укусов бока, обожженные кончики пальцев, она будто провалилась сквозь тело, которое ей больше не принадлежало, в наркозную черноту.
Обжигающий ноздри запах вернул Надю к боли. Ее тело лежало на спине, между ног у нависшего над ней Вадима. Связанные руки упирались в поясницу. Держа возле ее лица что-то белое, источающее огненный запах, мучитель качал головой.
– Как же ты детей рожать собиралась? Даже двух часов потерпеть не можешь. Тоже мне, мать будущая. Кольнуло ей, и сразу в обморок… – наклонился и поднял что-то с покрывала он. – А если бы вот этим кольнуло, а?!
Сквозь мутную от туши пленку Надю по глазам резанул металлический блеск. Даже не пытаясь всмотреться в длинный тонкий предмет, который Вадим поднес к ее лицу, она безошибочно угадала в нем штык-нож.
– Как тебе такое?
Ледяное острие на секунду прижалось к ее нижней губе, а потом поползло вниз. Подбородок, шея, грудь и живот по очереди становились эпицентром ужаса, пока штык не скользнул еще ниже. Оттуда нестерпимый холод побежал во все стороны, сковывая и без того связанное тело. Саднящая плоть ощутила давление, кончик ножа скользнул внутрь. Надя зажмурилась, молясь о единственном возможном спасении:
– Хоть бы все поскорее кончилось…
– Что ты сказала? – опустился ухом к ее рту Вадим, от чего снова стало тяжело дышать.
– Пожалуйста, закончи…
– Просишь, чтобы я тебя убил?
Она с трудом оторвала ноющий затылок от земли, чтобы кивнуть.
– Быть не может. До этого ревела «Вадик, не надо!», – перешел на фальцет он, но тут же продолжил нормальным голосом: – С чего вдруг такая перемена? Неужели сама поняла, какая ты бесполезная?
Надя снова приподняла голову.
– Видишь, даже до тебя дошло, какой паршивой матерью и женой ты бы кому-то стала. Курилка. Родила бы больного ребенка, а он потом мучайся всю жизнь, – заскрежетал зубами Вадим. – А отец смотри на своего наследника и руками разводи.
Кончик ножа проник глубже, надрезав нежную плоть. Надя взвыла от боли. До этого откровенно наслаждавшийся ее мучениями Вадим не пошевелился. Сквозь разводы на пленке Наде показалось, что в его глазах блеснули слезы. «Не может такое чудовище плакать, – подумала она. – Это все отблески фар…»
– Ну вот что, – сказал он, резко выдергивая штык. Теплая струйка крови пробежала между Надиных ног. – Раз сама все понимаешь, вставай.
Вместо того, чтобы послушаться, Надя продолжила в оцепенении лежать на мокром от моросящего дождя пледе.
– Вставай говорю, разлеглась она!
Схватив ее за волосы, Вадим потянул вверх и вперед. Надя вновь оказалась перед ним на коленях. Неужели все по новой? Почему ее тело выдерживает пытки, когда сознание, перепуганное, забившееся в самый дальний уголок, уже сдалось… Нет, на этот раз она ошиблась. Вадим занес над ее головой нож. Надя зажмурилась. Внутри все похолодело, но вместе с ужасом пришло облегчение.