Юбрей: Вы?

Пойка: А как же?

Юбрей: Я вас давно ждал.

Пойка: Ждал.

Небольшая слезинка скатилась по ее упругому телу, обнажая все очаги возгарания от незаженного пламени взгляда Текстировщика. Тому лишь оставалось расставить руки для пожиманий и вовремя их разомкнуть, поток девичей нежности провалился в бездну сомнения, так ловко поставленного опытным охотником за Кидалом.

Видя скат потребностей, что не могли уместиться в крепких ладонях Юбрея и найти себе работу на день, писательница Нота решила самолично заняться им, минуя все прописанные законы Маскировки, которым она, будучи молодой девушкой, научилась в мастерской Юза обыкновенного.

Располагалась та мастерская на противоположном берегу Нижнего Шиоши, в провинции без названия, только с сокращенным именем Пе. Сложно было уложить запакованные вещи для долгосрочного и выматывающего постижения истин от мастера Юза, о котором ей так много рассказывала лучшая подруга Покойке. Привлекательная девушка с замашками садовых навыков, давно и безусловно вошла в ее жизнь, минуя на своем пути все прекрады к возжеланию желаемого результата предпринимаемых ей усилий по выращиванию себеподобной по части содомии. Часто и долго беседовали Нота и Покойке о совместном будущем, возможно общем огороде “страсти и желания”, как шутливо и незатейливо называли они потенциальный бизнес, но пришло время настойчивой Ноте перерасти давнюю спутницу, спутав себе дальнейшую тропу с перетечением дороги уже пройденной Покойке. “Только пока”,– сказала она на прощание и уплыла в так неплохо расслышанную провинцию Пе к мастеру Юзу.

Огромными садами разнообразных фруктов и фонтанами с зеленовато-желтой струей встретил ее сокращенный Пе, унося своими брызгами по полю для игры в настольный подъем-провал, что не скромнясь незнакомой девушки устроили ей посланники Юза обыкновенного по проверке качества отверстий. Пролетя несколько шагов вдоль красивой кирпичной кладки, устроенного неподалеку пристанища забракованных, она оказалась на пороге огромной винтовой лестницы, ведущей к заветной мечте – покорить любого на своем пути, оставив тому незапечатанную скважину к чистилищу.

Секретарь: Вы куда?

Нота: Вверх.

Секретарь: Туда нельзя.

Нота: Туда.

Секретарь: Прошла.

Осторожно заступая за каждый краешек ступеней, словно идя по саду гранатов, что в изобилии свисали за приоткрытым окном, она докатилась до двери с табличкой на алфейском в написании Пе – мастерская мастера по Маскировке Юза обыкновенного. Предвосхищая первые слова что скажет она всевластителю порогов, осторожно кашлянув, та приоткрыла дверь, и с грохотом и неимоверным ритмом покатилась обратно, считая своим упругим телом все ребрышки, к которым так недавно привыкла.

Нота: Двести тридцать шесть.

Секретарь: Семь.

Нота: Не согласна.

Секретарь: Восемь.

Нота: Протестую.

Секретарь: Девять.

– Секретер.– на ломаном алфейском успела произнести Нота, прежде чем отрубиться.

Гимн колоколов с аббатства выстроенного неподалеку посланниками Юза обыкновенного не заставил ее ломать голову в каком месте та остановилась. Заметная всем присутствующим и немного опоздавшим, демонстрировала Нота свою прилежность к возлежанию, не стесненная обстоятельствами, ни порочными взглядами, неспешно поднимала она голову в надежде увидеть необходимый ей знак свыше, означавший зачисление ее в ряды последовательниц Юза обыкновенного, ловко замаскированного тенями высоты.

Юз: Постепенно.

Нота: Исчезну.

Юз: Испаришься.

Нота: Но я не жидкость.

Юз: Но видна.

День за днем внимала она учениям мастера, день за днем взбиралась по спирали совершенства к достижению высот мастерства Маскировки, не считала она количество опробованных жидкостей, что манили ее обоняние тактично выстроенными симметриями, не имела счета и к порожкам, как со временем она научилась разговаривать с посланниками, ведь не профессия Счетовод ее влекла наверх, а что-то более внеземное, низшее.

И вот наступил час решающего прохождения в двери безмятежного навыка жизни, что выбрала она для себя. Не было прелюдии, как в первый день знакомства, не было жеманного желания пролететь над пропастью сознания, но была осмысленная цель – взобраться на высоту Юза. Одна, никем не замеченная, она просочилась в дверной проем, тихо горели дрова в раззаженной печи и также тихо отдыхал мастер. Не заметив других спрятанных в глубине зала подмастерьев, она громко заявила об окончании пути, но не ответил Юз ей в ответ, потому что не мог дать оценки той о ком так долго заботился, и с кем отправился в свой последний путь вниза сквозь вершины. Оценку ее мастерства дали другие ученики мастера Юза, что не открывая рта наблюдали за этой волнующей, невидимой сценой издалека, прибегая к сопоставлению фактов своими прищуренными умами. Получив желаемое и оставив на прощание воздушный поцелуй из феромонов посланников, Нота быстрым шагом приземлилась около Секретаря, что не поднимая рук оставался в положении сидя.

В то же положение решила она окунуть неподдающегося Текстировщика Юбрея, что всем своим видом давал понять противоположной натуре тщетность возлагаемых на Тартел усилий. Удобно расположившись за рабочим столом, что находился в Водавенте, строгой организации, занимавшейся порядком в литом измерении принесенных из неизвестного происхождения субстанций, Текстировщик Юбрей принялся изучать очередную обжору. Тартела Жойка неунимавшись продолжала прожевывать слова, что выносились из ее маленького, симпатичного ротика,– “пустячок, писташка, спелая”,– как завороженная продолжала лепетать она, для Юбрея это не было странностью, не таких он заставлял переключиться на более привычный разговорный лад.