Пати Клаус: Привет.

Ожема Дозы: Привет.

Арно Дольд, Пова Нтад: А вы кто?

Ожема Дозы: Кому.

Пати Клаус: Нам.

Арно Дольд: Понятно.

Пова Нтад: Приятно.

Ожема Дозы: Кому.

Пати Клаус: Нам.

После этого ребята коротали свободное время в окружении своей компании и того дивного мира, что перед ними открывался благодаря Держателю ключей от всех пространственных и внепространственных, ключу Махсмею. Конечно любознательного Арно не мог не привлечь этот странный мир науки, что не подвластен ни приближенным, ни отдаленным к понимаю всего сущного и насущного, что может пролить в чашу знаний хоть какое-либо учение. Ключ Махсмей давно овладел этим страшным познанием, которое будоражило умы и волновало суть самого человека. Еще во времена отцов Великого Ремнона сложилась легенда о начальном Держателе, что своей волей и силой мог починить любой ключ.

Сотворив и узаконив мощью Великого Ремнона заповеди несогрешимости, решили отцы найти напор к другим благам жизни и не подчиняющейся той силе и ее противнице, чтобы не отпирать при каждом перемещении смежных уплотнений смысл секретов, сокрытых в их единстве, отложенном положить конец. Поняв, что самим им не справиться с существами тленности, которые их окружали и постигали путем планомерного подчинения своей власти и скорби, решили они обратиться в бегство, что приводило в движение все миры, пространства и вселенные. В точке сложения, повстречался на их пути однорогий, моноусый Улан, что своим видом повергал всех зашедших к нему в бесприступную мантию Скрещивания. Поняв, с кем имеют дело, отцы попросили избавить их существование от будоражащего нутро и дух посланников Великого Гемала. Согласился на их условия Улан, снарядил себя всем необходимым для Гемальской битвы, забыв при этом указать путь правды и веры, что ведет в необходимом направлении поверженных уныний, что могли властью своей все пути перекрыть и сложить сложения. Добился победы Великий Улан, поверг в неистовство посланников Гемала, счастье свое сохранил, чтобы отцам доложить и предложить продолжить дорогу справедливости без мести, но оступился в мраке отступающих остатков тлена и оставил отцов всего сведущего и неподвластного в единстве точки сложения. Сколько времени прошло с тех пор не считали, но выход им не подчинялся, пока в один из дней не решился Нижний по рангу составлений от вершины, званием которого был Напор, ударить высшим клубом, учтя все предпосылки к появлению и отстранению, по мантии Скрещивания, что их оберегала. Поддалась мантия, распахнула свои края перед “заветными”, с уверенностью соступили они в пространство поверженных Уланом, введя запись о появлении нового Напора по званию Ключ.

Ключ Махсмей был одним из продолжателей славного сообщества, что своим напором и неугомонным ростом продвигалось по серпантиновидным ущельям жизни, приоткрывая и наставляя для будущих поколений зарождения жизни и идей.

К нему на обучение попал и Арно Дольд, что своей расточительной скоростью только что сбежавшего от неминуемой смерти агнца, смиренным взором наблюдал за телодвижениями мастера ключа. Днями и ночами Арно и Махсмей практиковали мастерство зубами, древнее искусство выставлять приоритеты и задачи не открывая рта, также юному ученику очень нравилась практика по залипанию, словно “мантия Скрещивания” никуда не исчезла и ему приходилось чувствовать себя тем самым ключом, о ком написаны легенды.

Арно Дольд: Как выжать.

Махсмей: Выжидать.

Арно Дольд: Как сосать.

Махсмей: Без истории.

Арно Дольд: Как остаться.

Махсмей: Выжидать.

Спустя много лет, уверенный Держатель с легкой иронией вспоминал данные занятия, присвоение первых званий и должностей, от простого Сосателя до невиданных высот Держателя, минуя на ходу все Выпрямитель, Носитель, Учитель. Имея многоходовый механизм навыков, полученных от Махсмея, с уверенностью отдельно удаленного от приближенных, что может подчинить себе любую роскошь, он направился по пути ключа, что выдал ему на прощание Махсмей.

Махсмей: Братство примет.

Арно Дольд: Кого.

Махсмей: Только ключа.

Арно Дольд: Пова.

Махсмей: Кого.

Арно Дольд: Ключа.

Махсмей: Сколько.

Арно Дольд: Не считаю.

Махсмей: Братство считают.

Арно Дольд: Сколько.

Махсмей: Примет.

Арно Дольд: Куда.

Махсмей: В историю.

Братство Капителей насчитывало многовековую историю появления своих слухов в умах и сердцах существ, населявших огромную часть пространства; что как заготовленная истина, копившаяся на протяжении многих сотен лет, легла сквозь толщину непроницаемого восприятия от высокооблачных проблесков и до невиданных широт всего межпространственного царства. Запись о происхождении и росте данной организации, могла быть подвергнута детальной экспертизе только при возникновении опасности для запоминания чего-либо упомянутого вне рамок данной рукописи. Арно удалось узнать лишь небольшой фрагмент, рассказанный по бумаге, что не имела места происхождения, но так удобно расположившаяся напротив его взгляда.

Со времени примыкания к противоположным шаблонам Изегона, места расположившегося внутри Сулпейской впадины, что вела в низины тонкие ручейки воды правды и неправды, высокогорные апеки сумели выстроить дорогу к существованию, сохранившуюся в ледниках при появлении открывателя данной местности Брофора Трож. Среднего роста, юркий Брофор с ловкостью сатрапа Великого Ремнона, выбрался из заплевшегося лабиринта вводившего Исследователя в неминуюмую суету и сомнения, что приводили рассудок в ненужный придаток того, что можно было назвать разумом. Поверхность также не принесла ему утешения, ужасный холод и невозможность рассмотреть в пелене тумана путь к спасению, могли унести его обратно в нескончаемый лабиринт впадин и расщелин, манящих любого зашедшего в их ужасающую пустоту. Крючкообразная трость и брусок, его верные товарищи и спасители, что на протяжении всего странствия его сопровождали и в этот раз не подвели своего владельца: подобрав небольшой кусок ледяной глыбы, Брофор ловким движением ноги впечатал его через прорезь бруска на самое окончание трости, сложившуюся конструкцию он приковал к себе одним движением руки и встав на валяющийся без дела брус, начал нагнетать порывы ветра, что своим несдерживаемым вихрем разносили тепло и очевидность. Так зарождалась мысль о внедрении в ущемленные уголки скрытой мощности, которые таили в себе каждые отдельные элементы схожести и противопоставления. Откуда он пришел и куда двигался, современникам из Братства было сложно распознать, но наука, что открывал Трож, вела их по пути истинного знания природы вещей и последовательностей.

Брофор Трож: Ветра.

Сущность: Ветра.

Брофор Трож: Земля.

Сущность: Лед под брусом.

Брофор Трож: Долго.

Сущность: Размер.

Брофор Трож: Ноги.

Сущность: Бруска.

Брофор Трож: Удобный.

Брофор Трож: Долго.

Сущность: Считай.

Вступил Брофор в неминуемом направлении, направил все свои усилия, чтобы превозмочь дары природы и ее посланников, поддалась сущность естеству того, расслабила перед ним свой непроницаемый холод существования. Тысячи порогов обрушились на низины Сулпейской долины, вся заманчивая прелесть жизни вдохнула одним своим порывом межпространственная богиня Дня и Ночи, заставляя задуматься на каком счету остановиться Исследователю, что не прерываясь вел счет всем крупицам, занесенным неподвластной стихией.

Брофор Трож: Сколько.

Брофор Трож: Сколько.

Брофор Трож: Сколько.

Брофор Трож: Слеза.

Словно ожившие ручейки, что несли свои воды расставляя Изегон на части, мозг Брофора уловил тонкий момент совокупления правды с неправдой, что подразумевала под собой очевидную ложь, ведущую его по дороге расслабления и провокации по отношению к другим участникам данного пиршества безумия: бруску и трости. Взвилась в воздух крючкообразная составляющая трости, полетела впереди ее проекция бруска, свисающего острым краем к центру притяжения, что развергался неистовствовыми линиями, очерчивающими пространство в плоскостях до невиданных размеров узора, указывающего Трожу пути к искуплению. Не считал он времени от начала “ливаний” и до просветления, но дорога продолжалась и он неспеша по ней передвигался, проходя и пролистывая все омрачающие знаки и символы, что как загадка природы вырастали перед ним. Преследуя свою главную цель и опору, Исследователь вынес оттуда проводящую мысль о восхищенном и не останавливаемом течении жизни, которую можно запечатлеть в умах, перенесенных на носитель информации, который даст его новым спутникам место опоры и примирения.