Я поспешила на помощь, доставая из-под раковины совок и щетку. Заметила, что мать с трудом сдерживает слезы.

– И сколько это будет продолжаться? – спросила я, опускаясь на корточки рядом с ней.

– Ори, не начинай, – тихо произнесла мама. Ее голос был подобен шелесту осенних листьев. Он стал каким-то тусклым и безжизненным. От былой жизнерадостности не осталось и следа. И так всегда после смерти папы. При нем она старалась держаться изо всех сил. Ведь она понимала, как он нуждался в нашей поддержке.

– Так не может дальше продолжаться, – покачала я головой. – Выгони его. Он не дает покоя ни тебе, ни нам. И сидит на твоей шее. И это постоянная вонь в доме..

– Он меня любит…

– Нет! – резко отдернула я ее. – Он любит только себя. А ты просто решила создать себе лишние проблемы, чтобы было легче пережить смерть папы. С этим ублюдком у тебя просто не остается время горевать. Вот и все. Но лучше бы ты убивалась горем по нему, чем портила себе жизнь рядом с этим монстром.

Мама закусила губу, но промолчала. Я была права, хоть мне и не нравилось отчитывать мать, как девочку. Это она должна была заниматься нашим воспитанием, не мы. После ухода папы мама всегда часто плакала, ничего не могла делать, не ела и буквально начала усыхать на глазах. Энтони вернул ее к жизни. Но какой ценой. Он просто добавил ей проблем, что в итоге у нее просто не было времени на горе. И видимо некогда было думать не только об отце, но и о своих детях. Этого мужика было слишком много в ее жизни.

– Что тут произошло? – раздался голос Питера, который вернулся с тренировки и зашел через кухонную дверь. Я многозначительно посмотрела на него, и он сразу все понял. Иногда складывалось впечатление, что мы могли понимать друг друга без слов. А многие даже полагали, что мы близнецы. Мы действительно были похожи. Оба с темными волосами, карими глазами, слегка вздернутыми носами и худощавым телосложением. Но Питер в отличие от меня с последним пунктом стал бороться. Он записался на курсы боевого искусства и теперь его тело выглядело намного лучше моего. Я бы тоже хотела иметь кубики на животе, вот только мне тяжело давались физические упражнения. Я страдала железодефицитной анемией, со всеми вытекающими из этого «бонусами»: быстрой утомляемостью, слабостью, сонливостью, шумом в ушах и головными болями. И это было весьма неприятно – порой чувствовать себя старухой в молодом теле.

Питер присоединился к нам, и мы быстро справились с поставленной задачей. После чего мать молча поднялась к себе в комнату. Она больше не произнесла ни слова. Ведь какой смысл спорить с нами, когда мы полностью правы на счет Энтони? И в глубине души она тоже это понимала.

– Когда-нибудь я убью его, – сухо произнес Питер. Он решил заниматься боевыми искусствами после того, как Энтони поднял на него руку. Поэтому я не думала, что Питер сейчас шутил. Он ненавидел нашего отчима так же сильно, как и я. Конечно, я не задумывалась о том, чтобы убить его. Но если бы он пьяным попал под автобус… горевать я бы точно не стала.

– Давай надеяться, что он просто сопьется, – произнесла я, понимая, что желать смерти другому человеку плохо. Он та еще тварь. Но разве мы вправе решать, жить ему или нет?

– Такие отребья живучие, – процедил сквозь зубы Питер, наливая себе в стакан молока из холодильника. Тут я не могла с ним поспорить. Я удивлялась несправедливости, которая царила на нашей планете. Почему хорошие люди умирают, а всякие твари живут по максимуму, отравляя жизнь всем вокруг? Меня это дико бесило, но я ничего не могла с этим поделать. Так был устроен этот мир. Я не верила в Бога, не верила в какое-то предназначение человечества. Это просто факт – жизнь несправедлива. Алкоголики ведут образ паразитов, отравляют жизнь другим и ни одна зараза к ним не пристает. А хорошие люди, такие как наш отец…

– Ладно, я к себе, – сказала я, направляясь к двери. Не хотелось снова начинать погружаться в эти нерадостные размышления. Я только недавно научилась справляться с накатывающими на меня слезами. – Мы с Кристи собирались созвониться.

– Передавай ей привет, – кивнул Питер и на его губах заиграла улыбка. С Кристи я дружила с первого класса, она часто оставалась у нас ночевать, и я давно заподозрила, что мой брат испытывает к ней теплые чувства. Только он сам боялся себе в этом признаться. Ведь он был младше нее на два года, да и у Кристи был парень. Хоть я и не одобряла ее выбор – Майлз был еще тем бунтарем! Он постоянно ходил на всякие вечеринки с выпивкой, разъезжал на машине отца в пьяном виде и уже пару раз попадал из-за этого в полицейский участок. Я боялась, как бы этот придурок не стал копией Энтони в будущем. А видимо к этому все и шло.

Но и влюбленность брата была временной – я это прекрасно понимала. Он просто с самого детства часто виделся с моей подругой, она оставалась у нас с ночевками. Вот парень и решил, что это любовь.

Я уеду и у него уже не будет столько поводов видеться с Кристи. Ох, поскорее бы уже покинуть этот город. Оставить все позади. Прокачаться и стать лучшей версией себя.

2

– Этот ублюдок разбил любимую вазу мамы, – пожаловалась я Кристи, сидя в своей комнате и болтая с подругой по видеосвязи. – Как же я хочу поскорее уехать в Бостон!

– А обо мне ты подумала? – вздохнула Кристи. Ее голос был всегда немного грубоватым, больше похожим на мальчишеский. Но в остальном подруга была хрупкой и любила женственный стиль. – Как я тут без тебя?

– Ну ты точно справишься, – улыбнулась я, зная, какая у меня боевая подруга. Только ее запал не действовал на Майлза – в его обществе она становилась другим человеком… и так напоминала мне нынешнюю ситуацию с мамой и Энтони.

Изначально мы планировали с ней поступить вместе в университет Кливленда изучать бизнес-направление. Но после смерти папы я поняла, что не хочу оставаться в этом городе. Он оставил на мою долю больше денег, чем я могла представить. И поэтому решение возникло почти сразу – я уеду. Уеду отсюда несмотря не на что. Другого такого шанса ведь может и не представиться. Я уже взрослая, могу решать за себя. И если хочу каких-то перемен в жизни, должна этого достигать сама.