– Ори, – донёсся до меня осторожный окрик Дилана. Я знала, что он сейчас скажет. Поняла по одной лишь интонации. И я не собиралась слушать его. Но все равно его мягкий голос донёсся до меня: – Ты не успеешь. Надо спешить. Нам надо уходить отсюда.

Но я не останавливалась. Даже несмотря на то, что живая туча стала на пару метров ближе ко мне. Я уже отчетливо слышала доносящийся легкий гул из ее глубин. И я могла уже оценить насколько она огромная – ей ничего не стоит поглотить все пространство перед собой. После себя она ничего не оставит вокруг – лишь поблекшую землю и мертвые деревья. Вот и пришел конец этому зеленому островку земли, недолго оно служило нам убежищем.

Если я хочу выжить, я должна немедленно сорваться с места. Кристи и Майлз уже скрылись за деревьями. До меня лишь донеслись слова Майлза:

– Забейте на эту чокнутую!

Был бы у него родной брат… он бы так же отзывался о нем? Балласт. Я все сильнее ненавидела Майлза. Он думал только о себе, на остальных ему было плевать. И так было и до начала конца. Но плевать на него. Конец-то у каждого из нас будет одинаковым.

Я продолжала распутывать путы мычащего Питера. Я не могла оставить его тут. Пускай приходится кормить его насильно. Пускай он не узнает меня. Пускай пытается убить себя, а при возможности и нас всех. Я не могла. Я не хотела выживать в одиночку. Мне было страшно. У меня больше никого не осталось в этом мире. И возможно самому миру вскоре придет конец. Но я не отступлю. Не после того, как Питеру удалось выбраться из тучи живым. Я должна узнать, что он там видел…

1

Я вставила в уши наушники, лишь бы заглушить раздающиеся с первого этажа крики. Мать снова ругалась с Энтони. Да так, что их крики доносились и до моей спальни, которая находилась на втором этаже нашего небольшого, но уютного дома в Кливленде. Я врубила на своем смартфоне Powerwolf на полную мощность. Пускай у меня лучше заболят уши от музыки, чем от разборок матери с отчимом. Мне уже надоело каждый день слышать эти крики. Метал – вот сейчас мое спасение.

Я лежала на своей односпальной кровати и с тоской смотрела на висящий напротив двери календарь. Там я отмечала дни. Пожалуй, никогда еще я так сильно не ждала конца лета! Обычно это было мое любимое время года. Но теперь с концом лета придет и освобождение. Я наконец уеду из этого сумасшедшего дома учиться в университет. Я часто повторяла матери, что выбрала Бостонский университет не из-за того, что хотела оказаться от этого дома дальше на сто пятьдесят миль. Хотя это был не маловажный фактор. Да, около трех часов езды на автомобиле – не такое уж большое расстояние. Но все же лучше, чем продолжать жить здесь. И я очень надеялась на престижную стипендию университета, которая могла покрыть все траты на обучение. А на него пришлось потратить почти все деньги, которые оставил нам отец.

Мне уже не терпелось поселиться в общежитии, завести новые знакомства и может даже найти там себе парня. Мой последний опыт с Джереми закончился неудачно. Он оказался полным придурком, который за спиной у меня успевал клеиться к моей лучшей подруге. Хорошо, я быстро его раскусила. Ему еще хватило наглости пытаться дальше бегать за мной, но я разорвала все контакты. И хоть мне это далось довольно легко, новые отношения я не спешила заводить.

Я перевела взгляд вправо. Рядом с моим компьютерным столом стоял уже наполовину полный чемодан. Лето только началось, но я часто перебирала вещи и складывала все необходимое в чемодан, успокаивая себя тем, что еще чуть-чуть и я буду делать так же уже за пару дней перед отъездом. Но лето только недавно началось, впереди еще было почти три месяца томительного ожидания. Три месяца! Я же с ума сойду за это время.

Барабанные перепонки были готовы лопнуть, но, если бы было можно, я бы добавила громкости на телефоне. Увы – это был максимум. Начался припев одной из песен моей любимой группы: «We drink your blood. When the midnight sky is red! We drink your blood…». Я недобро хмыкнула, Энтони хоть и не был вурдалаком, то тоже пил кровь моей матери. Пускай и не в буквальном смысле этого слова.

В голове не укладывалось, что мама нашла в этом Энтони. Он был полной противоположностью нашему отцу. Он был грубым, необразованным, от него всегда пахло виски и табаком. Из-за этого его приближение можно было учуять заранее. Но мать будто не видела все его недостатки и всячески его защищала. Хотя я видела, что даже она его побаивается. Но после смерти отца ее будто подменили, она замкнулась в себе, потом стала часто общаться лишь с одним Энтони, который и воспользовался ситуацией. Сколько себя помню, он всегда жил неподалеку, но мы не общались, папе он не нравился. И не зря. Несмотря на пятый десяток лет, он никогда не был женат, своих детей у него тоже не было. Он мог лишь пить и смотреть американский футбол. И все. С работой у него тоже не ладилось. Энтони был очень ленивым, его максимум – месяц на одном месте, а потом увольнение со скандалом и несколько месяцев запоя. В итоге сейчас он сидел полностью на шее матери. После смерти отца маме пришлось вернуться на работу в больницу. У нас еще оставались деньги, которые оставил отец. Он был благоразумным человеком и когда узнал о своем заболевании, он не упал духом. Он протянул еще почти два года, полностью посвящая себя работе и нам. Он откладывал все деньги на наши будущее, чтобы и после смерти помогать своей семье в финансовом плане. И у него это получилось. Он стал моим примером для подражания.

Я часто видела мелькавшую грусть в глазах отца. Это было невыносимо – знать, что его дни сочтены и ничем не в силах ему помочь. Если бы можно было поделиться годами жизни! Я бы с радостью укоротила свою жизнь лет на десять, а то и двадцать. И не сомневалась, что Питер бы поступил бы так же. Мы оба сильно любили отца. Но мы с Питером и мамой могли лишь наблюдать. И в ужасе ждать…

Питер. Сердце отозвалось болью. Мне было неприятно оставлять мать с Энтони, но еще больше я не хотела оставлять здесь Питера одного. Моему младшему брату до окончания школы оставалось еще два года. А это значило, что ему придется томиться все это время в этих стенах. Он не жаловался, ни разу не попрекнул меня, что я его бросаю. Хоть это и выглядело как побег с моей стороны. Но я понимала, что он не хочет, чтобы я уезжала. Но я должна была начать новую жизнь. В этих стенах я не хотела больше задерживаться ни на минуту. И лишь сменив обстановку, я могла полностью переключиться на эту самую новую жизнь. Не здесь. Хоть мне и нравился наш город.

Тут до меня донесся грохот с первого этажа. Даже громкая музыка не смогла спасти меня от этого. Я поспешно выдернула наушники и прислушалась. Контраст между музыкой и тишиной в доме был слишком явным. Я будто оглохла. Крики оборвались, и я поспешила спуститься вниз по лестнице.

Мама была на кухне одна. Она сидела на корточках и собирала осколки разбитой вазы. Ее любимой. Она всегда держала в ней свежие фрукты на кухонном столе. Всегда ругалась, если мы с Питером брали оттуда фрукты и не клали взамен что-то другое из холодильника.